Кн.5. Выбор. Рассказы полностью

— Нет, — ответил Мишкин, — я еще молод, и мой удел — искать приключения, действовать и пожинать плоды этих действий. Но позже, гораздо позже, когда угаснет пламя души и притупится память, я освобожу это существо. Крылатый змей и я, мы вместе отправимся в ту последнюю иллюзию, которая называется смертью.

— Неплохо сказано! — сказал робот, хотя он и не поверил, что Мишкин сам придумал это, и дорого бы дал за то, чтобы узнать истинного автора этих слов.

А между тем наши герои продолжали свой путь через лес. Пузырек из-под аспирина то наливался свинцовой тяжестью, то становился невесомым. Было ясно, что заключенный в него змей обладает магической силой, но Мишкин не стал ломать голову над тем, что это за сила, поскольку ему предстояла работа. В чем она заключалась, Мишкин не знал, но был уверен в одном — она не находится внутри пузырька из-под аспирина.

Внезапно лес кончился, и Мишкин с роботом оказались перед пропастью. Ее берега соединяла доска. На дне, на глубине в тысячи футов, блестела узкая полоска воды.

Стоит сказать, что пропасть отличалась величием и живописностью. Но самым удивительным явлением была доска, переброшенная через нее. Посередине этой доски стоял стол. Вокруг стола — четыре стула, и на них сидели четверо. Они играли в карты. Перед игроками стояли полные окурков пепельницы, и все это освещалось тусклой электролампочкой, висевшей на неизвестно к чему прикрепленном шнуре.

Мишкин подошел поближе и услышал следующий разговор.

— Ставлю доллар.

— Закрывай.

— Идет.

— Больше.

— Еще один доллар.

Игра шла вяло. Лица игроков, сосредоточенные и бледные, были покрыты щетиной, закатанные рукава рубашек лоснились. Игроки пили пиво из банок и закусывали толстыми сандвичами.

— Простите, — сказал Мишкин.

Мужчины подняли головы от карт.

— В чем дело, пташка? — спросил один из них.

— Я бы хотел пройти…

— Ну и проходи, чего стоишь?

— Не могу, — сказал Мишкин.

— Почему это не можешь? У тебя ног нет, что ли?

— Ноги у меня в порядке, — ответил Мишкин. — Но все дело в том, что если я попытаюсь обойти вас, то могу упасть в пропасть. Видите ли, между стульями и краем доски маловато места, всего дюйм или два, а у меня не настолько развито чувство равновесия, чтобы рисковать.

Игроки вытаращили на него глаза.

— Фил, ты когда-нибудь слышал подобную чушь? — спросил один из них.

— Много я слышал всякой чепухи, — покачал головой Фил, — но это все почище ночного горшка, окантованного мехом. Эдди, а ты что скажешь?

— Нализался он, наверное, а, Джордж?

— Кто его знает. А ты как думаешь, Берт?

— Я только что собирался спросить об этом у Джека. — Берт уставился на Мишкина. — Послушай, парень. Я и мои приятели сидим в номере 2212 отеля «Шератон-Хилтон», играем в карты, и вдруг заявляешься ты и начинаешь вкручивать нам мозги насчет того, что свалишься в пропасть, если обойдешь вокруг нас, хотя перво-наперво тебе не мешало бы извиниться за то, что ты вперся без приглашения в чужой номер, так ведь? Но раз уж ты здесь, то вот что я тебе скажу, парень, — ходи на здоровье вокруг нас хоть целый день, и ничего с тобой случиться не может, потому что никакая это не пропасть, а обыкновенный отель.

— Боюсь, что вы заблуждаетесь, — учтиво сказал Мишкин. — Вы не в отеле «Шератон-Хилтон».

— Ну а где же мы, черт побери? — негодующе воскликнул Джордж, а может и Фил.

— Вы сидите за столом, стоящим на доске, которая перекинута через пропасть, на планете под названием Гармония.

— Ты, — заявил Фил, а может, и Джордж, — совершенно чокнутый. Ну ладно, мы, конечно, немного выпили, но мы-то знаем, что устроились в отеле!

— Не знаю, как это произошло, — сказал Мишкин, — но вы находитесь не там, где думаете.

— Мы на доске через пропасть, не так ли? — спросил Фил.

— Точно так.

— Но как же тогда получается, что мы сидим в номере 2212 отеля «Шератон-Хилтон»?

— Не знаю, — признался Мишкин. — По-видимому, произошло нечто странное…

— Ну конечно, произошло! — воскликнул Берг. — Произошло с твоей головой. Ты свихнулся!

— Уж если кто из нас свихнулся, — сказал Мишкин, — так это вы все.

Игроки в покер расхохотались.

— Здравый ум — это вопрос единого мнения, — сказал Джордж. — Мы говорим, что это номер отеля, а нас четверо, и мы в большинстве четыре к одному. Значит, сумасшедший — ты!

— Этот проклятый город полон чокнутых, — сказал Фил. — Вы только посмотрите — заявляется к тебе в номер и утверждает, что он балансирует на доске через пропасть.

— Вы позволите мне пройти? — спросил Мишкин.

— Ну, предположим. И куда же ты пойдешь?

— На другую сторону пропасти.

— Послушай, — сказал Фил, — если ты нас обойдешь, то упрешься в стену.

— Ошибаетесь, — возразил Мишкин. — Я уважаю чужое мнение, но в данном случае оно основано на неверном представлении о действительности. Позвольте мне пройти, и вы сами увидите.

Фил широко зевнул, собираясь подняться со стула.

— Я все равно собирался сходить в гальюн, так что можешь пройти. Но когда ты упрешься в стену, то разворачивайся на сто восемьдесят градусов и сматывайся отсюда.

— Если это комната, то я обещаю тут же покинуть ее.