На львовские карнавалы молодежь обычно приходила в масках и находилась в них до полуночи. Только после этого наступало время для демаскировки. Забава в масках позволяла выйти из устоявшихся рамок банальных салонных разговоров, попасть в водоворот интриг и любовных заигрываний. Одновременно важно было следить, чтобы не выдать себя преждевременно. Поэтому панны появлялись не как обычно — в сопровождении мам, которые масок не надевали, а сами, поскольку, увидев «маску» с родителями, легко было ее распознать. Парни же перед тем, как зайти в салон, проходили проверку в отдельном покое, где снимали на секунду свою маску перед кем-то из хозяев. Это предостережение было совсем не лишним, ибо случалось, что тот, кто не приглашен, мог попасть среди гостей.
Преимущественно балы заканчивались под утро, а сигналом для окончания бала было появление горячего борща в горнятках (чашках).
Приемы во дворце известного пивовара п. Кисельки на Подзамче отличались большой пышностью. Начав свою карьеру очень скромно — работником пивоварни, вскоре он стал миллионером, а его знаменитое пиво пили не только во Львове, но и по всей Восточной Галиции. Пан Киселька был счастливым отцом трех симпатичных дочерей и братом трех менее симпатичных сестер не первой молодости. Во дворце на Подзамче любила гулять молодежь, приданое трех дочерей никого не оставляло равнодушным, потому-то и каждое появление семьи Киселек в Городском касино как магнит притягивало толпы золотой молодежи из мещанских сфер. Танцуя с дочерьми, парни должы были уделять внимание также и тетям, которые отличались неисчерпаемой энергией в танцах.
Поражали своей численностью рауты. Многие дома, где не устраивали балов по таким уважительным причинам, как траур, устраивали вечерние приемы. Ясно, что такие посиделки при отсутствии танцев навевали скуку на молодых людей, но отказаться от них было невозможно. Особенно, когда принимала вдова графа Агенора Голуховского в салонах своего дворца, украшенного великолепными гобеленами. Буфетик бывал традиционно скромным, сетовал современник, но считалось большой честью быть сюда приглашенным.
На раутах не только танцевали, но и играли в любительский театр и так называемые «живые образы», темами для которых были обычно исторические события.
Встречи Нового года в XIX в. не относились к семейным праздникам, редко ждали двенадцати, чтобы, встретив Новый год, наконец пойти спать, а новогодние поздравления делали на следующий день утром. Однако происходили «сильвестровые» новогодние балы, которые приходились на День святого Сильвестра.
Самыми прославленными балами, которые остались в воспоминаниях современников, были те, что происходили во дворце Львовского наместника во время каденции графа Альфреда Потоцкого (1817–1889), которая длилась с 1875-го по 1883 год. Патронессой этих балов была жена Альфреда Мария из Сангушков Потоцкая (1830–1903), которую в обществе называли по львовской привычке Альфредова. Она даже в своем распоряжении имела черного как смоль сенегальца, которого привез ее муж в 1880 г. с африканской охоты. Ровно в двенадцать сенегалец, одетый в богатый восточный костюм, ударял с жаром в гонг, возвещая торжественный момент.
У хозяйки дворца «Под Кавкой» было подробно спланированное время. Для чиновников приемы устраивались в среду и воскресенье. Вторник между 12.00 и 13.00 — это время для приезжих. Вечера по вторникам — пора для исключительных лиц по специальному приглашению Альфредовой.
После того как каденция наместника Альфреда Потоцкого закончилась, Потоцкие жили во Львове только в зимнее время, наняв дом на ул. Костюшко, 14, в котором теперь забурлил жизнью новый салон пани Альфредовой.
Ремесленники имели свои локали, бальные представления и танцы, и прежде всего собственный стиль поведения. В этих локалях в предместье больше всего танцевали польку, но также куявьяк, оберок, гуцулку, голубку, которые не были известны завсегдатаям элитных бальных залов.
Плиточники отмечали Новый год в своем цеховом помещении на Зеленой, почтальоны — на Японской, печатники — в собственном «Костре» на ул. Пекарской, железнодорожники — на Шопена, пожарные (по-львовски «помпари», потому что возили с собой водяную помпу) — на Клепарове или Замарстынове.
На таких забавах пили преимущественно пиво, потому что это был напиток дешевый и легкодоступный. Закуска специфическая львовская: флячки (мелко порезанный свиной или телячий желудок), тушеная с мясом капуста, кишка, вареники с разнообразной начинкой, жареная рыба, раки.
Поскольку музыка там играла с особым рвением, то неудивительно, что влекла к себе любителей забавы прямо с улицы. А это вызывало громкие авантюры, воспетые во множестве песен.
Студенты и другая молодежь танцевали на паркете Дворца спорта на ул. Зеленой, в «Звезде» на ул. Францисканской и в залах «Сокола» на углу улиц Зиморовича и Сокола.
