— Точно! И жена у Стефана из Олельковичей! — заметил князь Холмский.
— Евдокия? Так она уж умерла, — возразили ему.
— Новая тож православная из Палеологов, — вернул себе инициативу Курицын. — Стефан лелеет мечту занять византийский престол, вот и...
— Губа не дура!
Курицын пожал плечами, но более комментировать надежды молдавского господаря не стал.
— Значит, Басараб твердо стоит за веру нашу? — задал вопрос Кошкин.
Насколько он знал, османы уже обложили Валахию данью, но если во главе тех земель станет Басараб и откажется платить дань, то война там вновь разгорится.
— В Стефане я уверен, а вот Басараб… скользкий он какой-то, — ответил Курицын.
— И что же, Стефан этого не видит? — удивился старый боярин. — Неужто других претендентов на Валахию нет?
— Есть, как не бывать, — ответил ему Федор Васильевич Курицын, видя, что царь внимательно слушает. — У Раду есть старший брат Влад. Он тоже из рода Дракул, вот только боярам он не по нраву.
Евдокия как услышала про Влада Дракула, так перестала делать пометки и уставилась на Курицына, а тот выдержал паузу и драматическим голосом объявил:
— Они говорят о нём, как о монстре. Я знаю, что они не довольны тем, что он не смирился с захватом Валахии, но хуже всего, что гуляет слух, что после того, как отцу Влада отрубили голову, а старшего брата похоронили заживо, у него из глаз начали течь кровавые слёзы.
Дума ожила, зашепталась, заёрзала. Кровавые слезы — это серьезный повод усомнится в том, а человек ли Влад! Царь пристукнул посохом, призывая к порядку расшумевшихся бояр, а Евдокия фыркнула и с видом всезнайки глубоко вздохнула. Иван Васильевич с подозрением посмотрел на неё, но она ладошкой закрыла себе рот и ответила преданным взглядом.
— Так, может, он одержим? — начали выкрикивать бояре, совершенно позабыв о Раде, Басарабе со Стефаном и османах.
Курицын пожал плечами и ответил пространно:
— В тех землях кровь льется бессчётно! Османы людей режут на кусочки, местные отвечают тем же, а сажание на кол — вообще любимый вид казни у обеих сторон, если есть время.
— Ад на земле? — спросил кто-то.
— Не богохульствуй! — рявкнул присутствующий в Думе священник. — Народ за свою веру сражается!
— Так-то оно так, но кровавые слёзы? — засомневались бояре.
Евдокия возмущенно всплеснула руками, но не издала ни звука, как обещала. Однако Дума все подмечала, и Ряполовский недовольно спросил:
— Ты чего там шумишь?
Евдокия молча указала на себя пальцем и возмущенно потрясла пером.
— Вот и я говорю, покоя от неё нет, — неожиданно поддержал Ряполовского ворчун Протасьич.
Дуня требовательно посмотрела на царя, ожидая защиты, но тот поднял руку и устало велел:
— Скажи уже, а то нет сил на тебя смотреть.
Евдокия с достоинством поднялась, вышла из-за огородки и легким поклоном головы, попросив прощения у Курицына за то, что прерывает его доклад, произнесла:
— Кровавые слёзы — это всего лишь редкое заболевание. Такое может случиться со всяким от перенапряжения сил. В глазу лопаются кровяные сосудики и глаз становится красным. Это со временем проходит, но у некоторых людей кровь до конца жизни прячется за глазами и выходит только со слезами. Это ни о чём не говорит. У кого-то ломается рука в сражении, у кого-то ломается глаз и до конца жизни беспокоит неудобством.
— Так значит, он не одержим? — начали уточнять бояре.
— С этим вопросом обратитесь в церковь, но кровавые слёзы — всего лишь редкая болезнь глаз. Выглядит страшно и пугающе, но как по мне гниющие раны с червяками намного противнее.
— Хм, всё сказала? — нахмурился царь.
— Да.
— Сядь и не мешай больше.
Евдокия обижено посмотрела на Ивана Васильевича, но прошла на свое место и села.
Курицын улыбнулся и продолжил доклад. Он сыпал именами воевод, которые садились править и свергались. Называл земли, которые отошли османам, но как бы не совсем и время от времени отвоевывались обратно. Евдокия даже записывать не стала, поскольку быстро запуталась.
«Они там все ненормальные какие-то», — пришла она к выводу и даже почувствовала обиду за Влада Дракулу, которого в будущем знали, как Цепеша, (
— Считаю нужным заключить союз со Стефаном против осман и ляхов, — закончил свой доклад Курицын, вырывая Евдокию из дум о людях, оставивших след в истории. К примеру, о Стефане и тем более уж о Раде с Басарабом она ранее ничего не знала, а Влад всё-таки прославился, хоть и вампиром.
— Так поженить кого-то надо… а кого? Нам бы тоже взять невесту для наследника из Палеологов, как Стефан.
— У Палеологов никого не осталось. Император Константин погиб во время захвата Константинополя и законнорождённых детей у него нет. У его брата Дмитрия султан забрал дочь в гарем, у другого брата есть две дочери. Одну уже выдали замуж, а вторая сидит под боком папы и приняла католичество.
Бояре вновь оживились.
— Это ты про Зою? Так ведь, как приняла, так обратно вернётся…
— Её бы сосватать нашему царевичу, но уж больно стара для него.
— А сколько ей?
— Уж двадцать.
