Отдельно следует сказать о личности «царя Х-л-гу», сведения о котором резко расходятся с тем, что мы знаем из русских источников о князе Олеге Вещем. Пытаясь согласовать противоречия источников, историки предлагали самые разные варианты. Например, полагали, что автор письма попросту перепутал Олега и Игоря; или же что речь идет совсем не об Олеге Вещем, а о каком-то другом, соименном ему князе или княжеском воеводе, действовавшем в другом центре Руси, например в так называемой Причерноморской (или Азовско-Причерноморской) Руси или Чернигове. Имя Олег в X веке действительно носил отнюдь не только киевский князь: из так называемого Жития князя Владимира особого состава известен воевода князя Владимира с таким именем — участник взятия Корсуни в 989 году; Олегом звали и брата Владимира, сына князя Святослава Игоревича; вероятно, в Руси X века могли быть и другие носители этого имени. Однако принимая во внимание, с одной стороны, «царский» титул «Х-л-гу», а с другой — многочисленные войны Олега Вещего с хазарами (о которых сообщает русская летопись), можно не сомневаться в том, что под именем «Х-л-гу, царя Русии», имеется в виду именно Олег Вещий. Надо полагать, что имя русского князя стало в хазарском мире не просто широко известным, но, можно сказать, нарицательным, своего рода жупелом русской угрозы, а потому Олегу хазарского документа могли быть приписаны действия, совершенные на самом деле не им, а его преемником Игорем (см. ниже, прим. 23).
6 Непосредственно перед рассказом о войне хазар с «царем Х-л-гу» в документе сообщается: 1) о поражении алан от хазарского царя Аарона (отца Иосифа); 2) о гонениях на евреев в Византии «во дни злодея Романа» (Романа I Лакапина) и 3) об ответных гонениях царя Иосифа на христиан. По крайней мере два события из трех могут быть точно датированы. О преследованиях евреев в Византии при императоре Романе I Лакапине сообщается, помимо еврейского документа, также в сочинении арабского ученого, современника событий ал-Масуди (см.: Масуди. С. 193, без даты) и в письме венецианского дожа Петра II, прочитанном на Эрфуртском соборе летом 932 года (Gesta Berengarii Regis / ed. E. Dümmler. Halle, 1871. P. 158); следовательно, гонения имели место незадолго до 932 года. С поражением же алан в войне с Хазарией при Аароне исследователи связывают известный из сочинения ал-Масуди факт изгнания из Алании христианских епископов и священников, «которых византийский император раньше им прислал», и отречения от христианства, что ал-Масуди точно датирует 320 годом хиджры, то есть 931/32 годом от Р. Х. (Масуди. С. 201); очень вероятно, что к такому шагу правителя алан подтолкнула Хазария, находившаяся в состоянии войны с Византийской империей (см.: Виноградов А. Ю. Очерк истории аланского христианства… С. 123–125). Таким образом, война хазар с «царем Х-л-гу» хронологически следует за событиями 931–932 годов.
7 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 65.
8 В Иоакимовской летописи упоминается родной брат Святослава — Глеб, якобы казненный впоследствии Святославом за приверженность христианству (Татищев. Т. 1. С. 111). Но это имя очевидным образом заимствовано автором Иоакимовской летописи (равно как и самим Татищевым в основном тексте «Истории Российской») из договора Игоря с греками 944 года, в котором упоминается некий Улеб, посол Володислава (см.: Там же. С. 118, прим. 38; Т. 2. С. 218, прим. 105; Т. 4. С. 403, прим. 78), и «жена Улебля». Имя Улеб рассматривалось в XVIII веке как вариант имени Глеб. Показательно, что В. Н. Татищев во второй редакции «Истории» видоизменил текст договора и вместо правильного чтения «Улеб Володиславль» (как в подавляющем большинстве летописей и первой редакции его труда; ср.: Т. 4. С. 120) привел другое написание: «Улебов Владислав» (Т. 2. С. 41), то есть сделал Улеба-Глеба не послом, а князем. Возможно, такому чтению способствовало то, что в тексте договора по Львовской летописи (которой Татищев пользовался) оба имени приведены в именительном падеже: «Улеб Володислав» (ПСРЛ. Т. 20. С. 52). Первоначально Татищев предполагал, что и Володислав был братом Святослава (Татищев. Т. 4. С. 407, прим. 107), однако во второй редакции его труда это предположение, очевидно в соответствии с измененным чтением обоих имен договора, оказалось исключено (см.: Т. 2. С. 306, прим. 45–45). См. об этом: Толочко А. «История Российская»… С. 228–229 (исследователь считает пример с Улебом и Володиславом одним из аргументов в пользу авторства самого Татищева в отношении так называемой Иоакимовской летописи).
