— Мы твоего мужа, княгиня, убили. Уже знаешь про то и знаешь как. Но князь у нас добрый, — Ленк уже откровенно насмехался, — хотя и моложе тебя. Выходи за него замуж, чтоб не быть вдовой!
Вслед за своим старшим захохотали и остальные. И тут же замерли под остановившимся тяжелым взглядом княгини Ольги. Ее голос прозвучал в полной тишине и очень спокойно:
— У нас в Киеве за стол не садятся в дорожном платье и не смыв грязь с сапог.
Ленк невольно убрал локти со стола и подогнул ноги, чтоб не были видны его грязные сапоги из красной кожи с множеством золоченых накладок. Остальные сделали то же. А Ольга продолжила:
— Если хотите говорить, тем более о сватовстве, — она вопросительно приподняла брови, словно уточняя, так ли это, Ленку пришлось кивнуть, — то сходите сначала в баню, велю для вас истопить, переоденьтесь, а потом милости прошу за стол.
Княгиня поднялась, точно давая знак всем, мужчины встали тоже.
Когда послы уже отправились в баню, Свенельд возмущенно стал выговаривать Ольге:
— Если хочешь говорить с ними, зачем же дразнить? Мал не потерпит такого обращения со своими людьми.
— Кто его станет спрашивать?! — фыркнула Ольга.
— Ты собираешься замуж за князя Мала или нет? Что ты ответишь послам?
— Ничего.
— Как ничего?
В дверь заглянул Славко, которого княгиня привезла с собой из Вышгорода. Расторопный малый уже затопил баньку для послов и теперь кивал княгине, показывая, что все готово. Ольга махнула рукой Свенельду:
— Пойдем посмотрим.
— Куда?
Княгиня, не отвечая, направилась к выходу и к бане в дальнем углу княжьего двора. Свенельд недоумевал: она что, собирается смотреть, как послы станут мыться? Нет, Ольга остановилась, чуть постояла, потом перекрестилась, постаравшись сделать это незаметно для остальных, и кивнула. К бане подбежали три холопа с огромным бревном, наглухо заперевшим дверь. А к ее углам уже со всех сторон спешили гриди с факелами в руках. Баня занялась мгновенно. Все завороженно глядели на разгоравшееся пламя, не в силах оторвать глаз. Даже треск и гул огня не смогли заглушить отчаянные крики людей, попавших в ловушку. Вот уже огненные языки заплясали под кровлей, снег, лежавший на ней, начал сползать и ухать большими пластами, вот занялись и толстые стены. Стоявшие рядом гриди отступили под напором жара. А по улице к княжьему двору бежали-спешили киевляне, заметившие столб дыма. Торопились оказать помощь вдовой княгине. И замирали, увидев стоявших во дворе челядников и саму хозяйку княжеских хором. Наблюдавших становилось все больше, но спасать пленников, запертых в горящей бане, никто не собирался.
Ольга смотрела на горящую баню, из которой доносились крики обезумевших людей, остановившимся взглядом. Когда стало ясно, что тем, кто внутри, не спастись, она круто повернулась и направилась обратно в терем. Свенельд услышал слова, произнесенные сквозь зубы:
— Это погребальный костер по князю. Второй я сложу в Искоростене!
Второй погребальный костер действительно был в Искоростене, вернее, весь город стал одним огромным погребальным костром. Но это позже, а тогда Ольга отправила своего посла к Малу с требованием посвататься как полагается, с дарами. Древлянин посмеялся:
— Вот старая дура! Ладно, посватаюсь с подарками, пусть потешится напоследок. Потом я ее в бараний рог согну! Поплачет у меня, гордячка варяжская.
Вторых послов, прибывших в дорогих одеждах и с подарками, княгиня велела просто закопать живьем. Киев ужаснулся снова, теперь рать с древлянами неминуема. Но Ольга еще раз перехитрила Мала, велела ему передать, чтоб сам приезжал, что негоже киевской княгине справлять свадьбу в далеком Искоростене.
Почему Мал поверил, не знал никто, но древлянский князь прибыл на расписной ладье, весь разряженный и довольный. Он решил подыграть заносчивой княгине, Киев стоил того. После свадьбы он покажет и новой жене, и всем киевлянам. Мал решил договориться за время торжеств со Свенельдом, так бы и было, если б княгиня не предугадала это и не держала воеводу при себе неотлучно.
Наблюдая, как закапывают князя Мала вместе со всеми его сопровождающими в огромную яму с горячими углями на дне прямо в ладье, на которой князь прибыл, Свенельд понял, что никакого другого выхода, кроме как верно служить Ольге, у него пока нет. И подчинился. Он послушно собирал воев, наводил порядок в дружине, оставшейся после князя, ждал Святослава.
Княжич с Любомиром приплыли сразу после смерти Мала. Ольга не сомневалась, сын ее поддержит. Она не ошиблась, Святослав горячо воскликнул:
— Наконец-то ты снова стала язычницей!
Ответ Ольги был ушатом холодной воды:
— Я не стала язычницей! Я только отомстила за убийство своего мужа и твоего отца-язычника по вашим же законам!
Святослав чуть растерялся:
— Но ты же поступила как язычница?
И впервые увидел в глазах матери блеснувшую слезу!
— И буду за это наказана, — горестно вздохнула Ольга.
