– Что это?! – Со сна он ничего не мог понять. – Откуда они взялись?!
– Это – русский князь Александр, великий ярл! – ответил оруженосец, держа в руках меч и шлем предводителя. – Он успел раньше нас!
– Проклятие! – заревел швед. – Он что, летает?! Стой ты с оружием… Я успею надеть доспех.
С этими словами Биргер вбежал в свой шатёр, но выбежать из него не успел. На шатёр налетел Сава, далеко опередивший своих воинов. Буквально двумя ударами меча он подрубил центральный опорный столб, и шатёр обрушился. Со всех сторон звучали смех и одобрительные крики русских воинов.
Но ликовать уже не было времени. Закипела сеча. Лязгали мечи и боевые топоры, гремели щиты. Битва была жестокая, яростная, отчаянная. Конные и пешие русские воины сражались с одинаковым напором и отвагой.
Ярл Биргер, разрубив мечом ткань шатра, бросился в битву, но вскоре упал, раненный. Его оруженосец и один из воинов подхватили его, пытаясь увести на корабль. Отступали и некоторые другие рыцари, получившие раны. И… обнаруживали, что им не попасть на корабли! Бесстрашный новгородец Миша и его воины разрубили мостки, ведущие на вражеские суда. Не остановившись на этом, Миша прыгнул на ближайший корабль и топором прорубил его днище. Несколько шведов пытались ему помешать, и он в ярости обрушил на них топор. Его товарищи, воодушевлённые подвигами предводителя, кинулись топить и другие корабли.
Видя, что путь к отступлению отрезают, шведский епископ, успевший одним из первых покинуть свой шатёр, кинулся к кораблю и успел на него взбежать. Но за ним по мосткам прямо на коне влетел неустрашимый Гаврило Олексич.
– Гаврило! – кричал ему с берега находящийся в гуще сражения Сбыслав. – Куда на коне-то? Свалишься!
Тот рубился, не зная страха, однако один из шведов, бывших на корабле, ранил его коня, и герой рухнул в воду. Отчаянно бранясь, он выбрался на берег и обрушился на шведов с утроенной яростью.
Что до Сбыслава, тот сражался своим любимым оружием – топором, и вокруг него росла груда мёртвых тел.
Яшка Полочанин, расстреляв все стрелы из колчана, обнажил меч и кинулся один в гущу целого неприятельского полка.
– Вот вам! – кричал он. – И вот! И вот! Кто сказал, что Яшка Полочанин только стрелять умеет? А ты что? Куда? Вот, вот, вот!
Сам Александр тоже был в гуще боя, и от него начинали спасаться бегством – каждый его удар нёс смерть противнику. Но один из ярлов закричал князю:
– Эй, Александр! Окажи мне честь – я хочу с тобой биться! Я – ярл Ульф Фаси.
Они сшиблись и дрались долго, оба были очень хороши в бою. В конце концов Александр нанёс противнику рану прямо в лицо, и тот упал с коня, обливаясь кровью. Александр видел, что противник едва ли поднимется на ноги, и отвернулся. С высоты седла ему стало видно, как отчаянно бьётся среди множества врагов пеший Ратмир – конь под ним пал.
Князь поскакал на подмогу другу, но к нему приходилось пробиваться сквозь месиво страшной схватки.
Через какое-то время Александр наконец добрался до Ратмира. Тот, залитый кровью, лежал неподвижно. Заглянув ему в лицо, князь увидал, что его друг мёртв.
– Ах, Ратмир, Ратмир, ну что ж ты наделал?! – вне себя закричал Александр. – А?! А как же свадьба-то?!
Битва подходила к концу. Те из шведов, кто успел добраться до уцелевших кораблей, в спешке отплывали от берега.
В ожесточении битвы Александру показалось, что всё произошло очень быстро, едва ли не за считаные минуты. Но когда он, сняв с головы странно потяжелевший шлем, отерев рукавом пот с лица, наконец огляделся и глянул на небо, то понял, что время уже за полдень.
Он обошёл всю свою рать, считая раненых, осмотрел сложенное на расстеленных плащах оружие, добытое в бою.
Дружинники развели костры. Никому не хотелось есть, но все понимали, что должны подкрепить свои силы.
К Александру подошёл Пелгусий.
– Вот видишь, княже, – проговорил он задумчиво. – И с малой ратью победить можно, коли Бог на твоей стороне. Не зря пришли на помощь сродники твои – святые мученики Борис и Глеб.
– Спасибо, Филипп! – князю хотелось вновь обнять отважного финна, но тот стоял в стороне, укоризненно рассматривая свой меч, на лезвии которого появились после битвы глубокие засечки. – Если б не твоя разведка, куда как труднее бы нам было. А что до ладьи той… Знаешь, я так разумею, что кому попало святые б не явились. Не простой ты, стало быть, человек.
– А есть ли промеж людей простые-то? – В светлых глазах воеводы мелькнули лукавые искры. – Всяк человек непрост. По Себе ж лепил Господь, по образу и подобию Своему. Как же может быть просто? Княже, ты б пошёл к костру да тоже поел. Сколько часов скакал без отдыха, а потом сколь ещё рубился…
– Как все остальные, – просто ответил Александр. – Да не бойся, сейчас пойду и поем. Но сам ведь знаешь – сразу после сечи не хочется.
Постепенно опустился вечер. Стало темнеть. Опираясь на меч, князь стоял и смотрел, как рискнувшие вновь высадиться на берег шведы, шагая по воде, уносят на корабли тела убитых рыцарей.
Сзади подошёл Яков с перевязанной рукой и плечом:
– Всех-то им не забрать, княже… Много их пало.
Александр пожал плечами:
