И всё же врагов было много. Пока новгородцы резали одних, кто-то из литовских набольших, сориентировавшись во всей это кутерьме, начал, наконец, командовать и сумел-таки навести кой-какой порядок в шляхетских рядах, но время было упущено безвозвратно. Большая часть литовских воинов уже поддалась страху и панике, и всё ещё сохранявшееся численное превосходство уже не могло принести им никаких дивидендов. Да и оно быстро истаивало под блистающими росчерками стали. Поняв это, литовский набольший, повёл тех, кто ещё хранил трезвость мысли на прорыв, ибо отступить им можно было теперь только в лес, за которым начиналось болото, которыми так богата полоцкая земля.
Зато эти ударили сильно, слаженно, мгновенно прорубив себе небольшой коридор, но поймавшие кураж новгородские помещики уже не желали отпускать никого. Положив немало своих, они всё же смогли остановить таранный удар, предотвратив намечавшийся прорыв.
Вспыхнувшая рубка была страшной.
Вот перед Андреем вновь вырос какой-то шляхтич. Не задумываясь, он махнул саблей, но удар пропал зря - тот успел прикрыться и исчез позади. Слева откинулся на конский круп кто-то из дворян, не справившийся со своим врагом. Ярея от злобы Андрей попытался достать победителя саблей, но не успел - взмахнув руками, тот уже сам повалился под ноги своего скакуна. Зато откуда-то сбоку выскочил шальной литвин и уже княжич едва успел принять его удар на саблю. И опять долго рубиться им не дали - уж слишком тесно было на небольшой поляне нескольким сотням стремящихся убить друг друга людей.
Скрежет клинков, конский ржач, ор, мат, хрип - всё слилось в единую какофонию. Новгородцы шли по траве, зверея от крови и рубя встречного и поперечного, не смотря уже бьётся ли тот, пощады ли просит, и добивали раненных и ползущих в кусты засапожниками и ничто, ни команды, ни увещевания не могло остановить это смертоубийство. Потому-то, когда успокоились уже после боя, поняли, что полону-то взяли всего ничего. Зато поляна была буквально покрыта трупами врагов, которых уже сноровисто обирали, сдирая оружие, доспехи, порты и украшения. К сожалению, и своих потеряли немало - почитай два десятка из и без того неполной сотни остались лежать на покрытой кровью пожухлой осенней траве.
И всё же это была победа! Победа, дающая возможность уйти самим и беспрепятственно увести награбленное добро. Княжич, дико уставший как физически, так и эмоционально, всё же имел ещё силы чувствовать гордость. Ещё бы, его план сработал как надо! Впрочем, такие планы срабатывали всегда, если чужой разведке не удавалось обнаружить затаившегося врага. Человек ведь не робот, он не может быть в готовности всё время, он устаёт и перегорает и даже часовые со временем начинают забивать на службу, а потому нежданное ночное или предутреннее нападение завсегда выливается в избиение. Так получилось и здесь. Литвины не смогли выследить их, и теперь им оставалось лишь собрать трофеи да пленных и уходить. Правда, смущало то, что у противника не было обоза. А чужой обоз вещь соблазнительная. Особенно воинский. От одной мысли, сколько там всего нужного уложено, жаба внутри Андрея начинала буквально беситься. Чтобы удовлетворить разгорающееся любопытство, среди полонённых провели экспресс опрос, на котором и выяснилось, что тот тащился где-то позади (ну да, литвины-то тоже не дураки, понимали, что одвуконь быстрее врага настигнут). И вот теперь перед ним встала дилемма. С одной стороны, нужно было уходить, ибо пленные показали, что армия Острожского уже довольно близка, да и окрест не только их отряд шалил, ну и потери были более чем чувствительные. С другой же, кроме богатой добычи (а её, как известно, много не бывает), была возможность освободить пленных из той разбитой полусотни, беглецы из которой так помогли им известиями. Сам Андрей больше склонялся за поход, но принять решение всё никак не мог, а потому решил выслушать своих подчинённых.
"Военный совет" собрался быстро. Пока простые воины перевязывали и обрабатывали раны, да наскоро хоронили своих погибших, начальникам пришлось здорово поломать голову над дальнейшими действиями, ибо умудрённые опытом, они хорошо понимали, что лучшее иногда враг хорошего. И всё же жажда большого куша перевесила, а потому вскоре сильно поредевший отряд спорым маршем поспешил в одну сторону, а оставленные легкораненые, переловив да навьючив добычей шляхетских лошадок и привязав к сёдлам пленных, да устроив своих тяжёлых, в другую - догонять уходящий на соединение к основным силам, стоявшим под Полоцком, обоз.