Кстати, одно время Андрей даже думал, а не приударить ли ему за дочкой вдовы. Девица была самый сок, да ещё и единственная наследница. К тому же нравы в провинции были слегка помягче и так краситься, как столичные красотки, купеческая дочь не любила, что дало возможность княжичу рассмотреть её довольно таки миловидное личико. Однако поразмыслив, он решил с этим не торопиться. В конце-концов, он то уже был пару раз женат и снова спешить под венец отнюдь не собирался. Ну а с кем естество потешить у него и без того было.
Весь долгий переход от Усолья на Камском до столицы прошёл, как ни странно, спокойно. По пути им никто не попался, а если и попался, то нападать на большой караван не решился и лишь поглубже спрятался, ожидая более лёгкой добычи. Единственное, последнюю неделю пришлось идти на перегонки с погодой. Солнышко пригревало всё сильнее и в Москву въезжали, можно сказать, уже по грязи, а не по снегу, благо ночные морозцы ещё сковывали разбухающую жижу в нечто проходимое, а не то увязли бы в ней сани по самое днище. Но всё ж успели.
Михаил, правда, был как вседа недоволен, но Андрей его настроения не разделял, так как твердо знал, что в следущий раз в Усолье он окажется, дай бог лет через пять. А значит, поездка стоила потраченных на неё усилий. Зато когда с ним стали делиться столичными новостями он буквально возликовал. Вот уже какую неделю все округ только и судачили о том, что старец Вассиан предрёк великому князю славную победу в нынешнем походе, а вот воеводам его дал остраску, что мол, коли на поле брани кто будет местничать, то ожидает тех строптивцев поражение в битве, бесчестье и плен долгий. Причем говорил то всем воеводам, а не кому-то конкретно. В общем, как решил Андрей, подстраховался-таки, преподобный. Ну да бог с ним, главное было сделано и оставалось лишь ждать, какие всходы принесет посеянное монахом.
В самой же столице он задержался ровно настолько, насколько было нужно, чтобы нанять на службу ещё нескольких человек. К сожалению, он был вынужден константировать, что его прообраз индельты покамест не работает, а количество своих воинов требовалось увеличить. Ведь чем больше ты возьмешь с собой воинов на войну, тем больше получишь добычи. А военная добыча была пока что его единственным настоящим заработком. Так что оставалось лишь радоваться, что людей, готовых наняться на службу было ныне на Руси в достатке. Локальное потепление в ходе малого ледникового периода, которое, как он помнил из книг, должно было закончиться лет через тридцать-сорок, привело к тому, что люди плодились и плодились, заполняя собой до того пустующие, но ставшие неожиданно пригодными к проживанию и земледельчеству земли. Но ведь не все родятся для того, чтобы стать крестьянином. Кому-то тяжкий труд пахаря обрыден с детства. Авантюристы ведь не только на Западе рождались. Как в песне, что он слышал в исполнении Олли:
Рождёный сражаться не жнёт и не пашет -
хватает иных забот.
Налейте наёмникам полные чаши,
им завтра снова в поход.
И вновь подрастающие поколения всегда были готовы заменить павших в жарких схватках предшественников, лишь бы у нанимателя водились денежки. А поскольку у Андрея деньги ещё оставались, то он решил поступить так же, как все и разом нанять ещё нескольких боевых холопов. В результате его личный отряд разросся до десяти человек. Нет, можно было и больше, но он старался в первую очередь взять всё же тех, кто знал, с какой стороны браться за саблю, а таких, с учётом текущей войны, было маловато.
Вот так в трудах и хлопотах и пролетели последние "мирные" денёчки. Дождавшись, когда из вотчины прибудет обоз, собранный старостой и сопровождаемый Лукьяном, а дороги более-менее подсохнут, Андрей со своим отрядом в который уже раз за эти годы поспешил в Великие Луки, к месту сбора новгородско-тверской рати.
К лету 1514 года жители Смоленска уже не знали, что и думать. Те, кто мог, потихоньку стали отъезжать в другие города, а те, кто не мог или не желал этого делать, всё гадали: придёт или не придёт московит снова. Ведь уже дважды он подступал к стенам города. Да, оба раза он ушёл не солоно хлебавши, но радости это смолянам как-то не добавляло. В первую осаду город лишился всех своих посадов, а во время второй московиты не только довершили раззорение окрестностей, но и пособирали или потоптали весь поспевший урожай, обрекши смолян на голод. И надежды, что воинственный сосед оставит их в покое, таяли с каждой новой вестью.
Не верил в передышку и король Сигизмунд. Не верил, да к тому же догадывался, что внутренние ресурсы столь важной крепости как Смоленск, на которых она продержалась уже две осады, не безграничны, и если ничего не делать, то рано или позно, но враг добьётся своего. Вот только возможности у короля были крайне ограничены.
Он уже дважды присылал в Москву гонцов за грамотой на проезд больших послов. Московский князь был не против переговоров и грамоту выдавал, но в положенный срок послы не появлялись. Ведь для короля это было лишь способом потянуть время.