- Ну, притча такая, весёлая. Короче, пришёл посадский муж домой, и закралось у него подозрение, что у жинки его хахаль в доме побывал. Он туда-сюда, вроде нет никого, выскакивает на гульбище, а по соседнему двору мужик почти голый бежит. Ну, посадский-то силушкой не обижен был, хватает сундук, что возле стеночки стоял и в того мужика и кидает. Попал, конечно, кости там переломал и тот, значить, за увечье тянет посадского в суд. Ну, посадский судье и объясняет, мол, пришёл, все дела, соседа не признал, думал полюбовник убегает, ну и кинул со злости-то. Судья к пострадавшему, а тот и бает: я мол, греками увлекаюсь, а они свою гимнастику для закаливания духа и тела в чём мать родила творили. Вот я по двору в одном исподнем и бегал, а в меня сундуком кидаются. Тогда судья к видоку обращается. Ну, видок и говорит: "А я-то чего. Сижу я значить в сундуке"....
Недолгая тишина вдруг разом взорвалась гоготом трёх лужёных глоток. Особенно закатывался Борис, аж до слёз. Андрей даже и не думал, что бородатый анекдот из будущего, слегка подправленный под местные реалии, вызовет такой всплеск эмоций.
- Ну, Андрюха, уморил, - братец Иванушка чуть ли не под стол скатился, хорошо хоть вино не разлил. - Куда там скоморохам. Ты то, надеюсь, по двору в исподнем не скачешь? А то вдруг сосед какой не так поймёт.
Его слова были встречены новой порцией хохота.
Когда все более-менее успокоились, Иван, наконец, предложил испить налитого вина. Как положено, первую выпили за государя, дай бог ему долгих лет, вторую за знакомство, ну а третью за встречу. А дальше уж полилась обычная застольная беседа под солёные огурчики и мочёные яблоки с квашенной капусткой. С вываливанием кучи сведений и засыпанием такой же кучей вопросов.
- Слыхал, брат, государь-то на Василь Васильевича осерчал? - сказал вдруг Иван.
- Нет, а за что? - об опале главного воеводы новгородской рати Андрей и вправду услыхал впервые и подивился: когда только успел, вроде же вот только прибыли?
- Да вот назначили его в передовом полку вторым воеводою. Почему вторым? Да говаривал князь в Кремле о неотъемлемости права знатных людей на свободный отъезд в Литву да к иным государям, к большому неудовольствию великого князя. Вот он на Василь Васильевича и опалился.
- Мда, чудны дела творятся.
- И не говори. Ныне Василь Василич пьёт у себя в шатре, но встречу государю не пошёл, смирился.
- И откуда ты всё-то знаешь, а, Ванька?
- Так людей умных слушаю, - с усмешкой ответствовал брат, принимаясь за принесённое слугой жаренное мясо. А что, день то нынче не постный, можно и мяском разговеться. - Кстати, вдовица Ульяна про тебя спрошала. Чай после похода в Москву заглянешь?
- А то, - засмеялся Андрей.
Так начались для него осадные будни.
Весёлая песенка из советского мюзикла сама всплыла в памяти Андрея и прочно засела в мозгу. Он её даже напевать стал часто, правда, больше про себя, всё равно никто из местных не поймёт, о чём в ней поётся. А объяснять, к примеру, кто такие гугеноты, когда их ещё и в природе не существует - а оно ему надо?
Смоленск, как главная цель похода, был выбран московским государем не зря. Во первых, город не даром именовался ключом к столицам, как к Москве, так и к Вильно. После его взятия для русских войск московского князя открывались пути как на юг, по Днепру в сторону Киева, так и на запад, по Западной Двине на Полоцк. Для русских же войск литовского князя от Смоленска лежала прямая дорога не только на Москву, но и на Тверь и в Северскую Русь. Во вторых, выгодное географическое положение города способствовало развитию его как крупного торгового центра. Днепр соединял Смоленск с Чёрным морем, а волок между Купринским озером, из которого берет начало речка Катынка, впадающая в Днепр, и Касплянским озером, откуда вытекает река Каспля, приток Западной Двины, - с Балтийским. В былые времена имел Смоленск связь и с древней волжской дорогой, но европейская торговля для смолян была всё же важнее. И пусть ныне своё место в ней город полностью уступил Полоцку, переживая от сего заметный экономический упадок, но это всё же не мешало ему оставаться при этом большим транзитным пунктом черноморской торговли и торговли с Московской Русью. Ну а в третьих, московский владыка имел полное моральное право считать смоленские земли "временно оккупированной территорией", так как последний смоленский князь, у которого литовец Витовт силой отнял княжество, ушёл под руку Москвы, что делало московского князя вполне себе легитимным преемником: он ведь не хватал чужого, он боролся за возвращение своей старинной вотчины, коварно отнятой супостатом.
