Вместо пролога.
На южной окраине Полесья, стоит древний город Овруч. Разрушенный набегом татар ещё в 1506 году, он уже более-менее оправился от того погрома, тем более, что в недавно закончившейся войне тяготы сражений и осад его счастливо избежали, хотя отдельные отряды московитов и доходили до этих мест, уводя с собой полон и увозя добычу.
С той поры, как король Казимир Ягеллонович переименовал Киевское княжество в воеводство, все окрестные городу земли стали именоваться староством, а сам Овруч стал его центром и управлялся теперь старостами. Летом 1524 года эту должность по-прежнему исполнял Семен Федорович Полоз, которому уже не грозило стать речицким наместником, так как Речица, как и все правобережные города по Днепру, вплоть до Канева, по итогам войны отошли к восточному соседу. Конечно, Литва эту потерю не признавала и вечного мира на таких условиях подписывать не собиралась, но пока что вынуждена была терпеть сложившееся положение дел, так как сил отвоёвывать обратно потерянные земли не имела. А вот путь по Днепру ей был очень нужен. Потому как по нему было куда удобнее снабжать оставшиеся за княжеством Канев и Черкассы, а также уже почти заброшенные людьми Глинск и Лубны.
Но и оставшись на прежней должности, Полоз вовсе не изменил своим привычкам и теперь вместо речицкого замка принялся за восстановление замка в Овруче, который так и стоял разрушенным после того давнего погрома. А ему была нужна сильная крепость, опираясь на которую, можно было организовать оборону всего староства от любого врага.
Но любое строительство требует средств, а насколько были изобильны дичью окрестные болота, настолько и скудная земля Полесья давала жалкие урожаи. Да и сребщины прошедшей войны не способствовали обогащению населения. Оттого городок слишком долго собирал драгоценные пенязи. Но крепкие стены были нужны не только старосте, так что люди не роптали, отдавая дополнительные гроши или отрабатывая свои повинности.
И на горожан Полоз с полным правом опирался, как на своих пособников, а вот шляхта, наоборот, своими выходками часто доводила старосту до чёрного бешенства. И больше всего его огорчало земское ополчение - шляхетское войско, в которое эта самая шляхта не сильно-то и старалась попасть, предпочитая затаиться по своим имениям, едва объявлялся сбор, или нужно было выходить на службу. Ещё бы, ведь воевать с пивными бочками куда приятнее, и безопаснее! А потом они же упрекали Полоза за то, что тот водится со всяким разбойным быдлом, не достойным общения с истинно благородными людьми. Словно это они, а не то самое разбойное быдло сражались вместе с ним у таваньских переправ, блокируя их от возвращавшихся с богатой добычей после набега на Галичину крымских татар. Нет, не было там гонорливой шляхты., а были они - вольные ребята из разных земель: дерзкие, отчаянные и гордые. Вместе с людьми князя Крыштофа Кмитича, они тогда в течение недели бились с налётчиками и лишь когда окончились припасы, отступили, позволив татарам пройти.
А те, словно почувствовав слабину, тут же организовали новый разорительный поход на южные польско-литовские земли. Ведомые Ислам Гиреем, которому противостояние с Саадетом вовсе не помешало возглавить грабительский поход, татары перешли Днепр и вторглись в Львовскую землю. Они опустошили львовские пригороды и дошли до Мостысько. Здесь Ислам Гирей распустил войска, и те чёрной тучей расползлись по землям Подолии и Волыни, захватывая городки и уводя в полон множество людей. Правда, их попытка взять замок Прухник окончилась неудачей. Но это была редкая удача защитников.
И словно крымцев для бедной Литвы и Польши было мало, в то же самое время и буджакцы вторглись в Подолье, Белзскую, Санокскую и Львовскую земли. Они сожгли Зиньков, Рогатын и Красилов, но местные замки, где укрылись шляхтичи, взять не смогли.
И вот в этот момент великокняжеская шляхта, вместо того, чтобы вскочить на коня и броситься рубить наглого налётчика, памятуя Сокальский погром, стала трусливо прятаться по имениям.
