Но недолго пришлось насладиться отдыхом Даниле. Дела навалились, да и время поджимало. А ведь нужно было ещё и с рыболовными снастями вопросы решить. Особенно с неводами. Для моря-то они большие требовались, от ста сажен и более. И стоило это всё немало, ведь для изготовления одной сети требовались десятки пудов пеньковой или льняной пряжи. Потом сети сшивались в один большой невод, который для крепости смолился, на что уходило 2–3 бочки смолы, а затем дубился, провариваясь вместе с ольховой или осиновой корой. Но даже при такой обработке и очень тщательном уходе невод редко служил больше одного сезона. После чего его расшивали, а куски наиболее хорошо сохранившейся сети пускали на другие снасти. Да, на первых порах он о запасе позаботился, но ведь он тут не на одно лето осесть собирался, да и дело (зная княжеский размах) расширять надобно, так что нужно было либо подряжать местных умельцев, либо ставить своё производство, создавая местным конкуренцию. Ради этого пришлось съездить к игумену Никодиму, настоятелю Николо-Чухченемского монастыря, что распологался в десяти верстах от Холмогор на другом берегу Двины. Несмотря на близость к городу, монастырь оставался небогатым, а поскольку даже такие небольшие вотчины, какие были у него, по решению собора ему вскоре придётся отдать, то князь и предложил заинтересовать монахов изготовлением неводов для промысловых артелей. Предварительные соглашения были достигнуты ещё до ухода на Данилы на промысел, а теперь просто оставалось закрепить деловые отношения договором.
А после пришла пора выдвигаться в Вологду. Ведь не в Холмогорах же добытое сбывать. Тут хорошую цену не дадут. А от Холмогор до Вологды по речным-то зигзагам более тысячи вёрст будет. И до ледостава недалече. Потому и торопил он приказчика Храпа, которому в будущем предстояло взять на себя всю заботу о данном пути, чтобы не встал караван посреди дороги. И вот в осеннюю непогодь потянулись суденышки под низкими тучами и дождиком вверх по реке.
Труден путь по осенней Двине. По черной воде шли кораблики на парусах, под веслами, или тянулись бечевой на людской или конной тяге. День за днём, несмотря на слякоть и непогоду, пока одним сумеречным ноябрьским вечером, осыпаемые медленным снегом и разгоняя частые льдины носам, не втащились холмогорские струги в Вологду. Успели, хотя и пришлось у берега лёд поскалывать, дабы причалить под разгрузку. Но успели. Вытащили суда из воды, укрыли на зиму в амбарах. Но это только судовщикам да Храпу поход окончился, а Даниле предстояло дождаться открытия санного пути да двигаться дальше, в Москву.
В Норовское Андрей добрался на сильно потрёпанных штормами кораблях. Всё же поздняя осень на Балтике не то время, когда можно по морям хаживать. А по прибытию узнал весьма не радостную новость.
Гданьские каперы нанесли-таки ответный удар. Появившись самым наглым образом на нарвском рейде, он смело вошли в реку и захватили все корабли, что стояли от рейда до Нарвы и Ивангорода. Все русские суда и те корабли, на которых нашёлся хоть какой-то русский товар, были ими захвачены и уведены с собой. А напоследок они попытались сжечь и само Норовское, и даже смогли подпалить несколько крайних домов, но норовчане похватав оружие, сумели отстоять свои жилища и склады, а заодно и те суда, что скрылись в россонском затоне.
Но теперь Андрею нужно было придумать, что сказать государю и как эту историю преподнесут тому его недруги. Ведь он сам даже не представлял, что гданьчане рискнут на нечто подобное. Нет, он смутно помнил, что в следующем году они вроде бы должны будут ограбить городок Невское Устье, и готовился к этому, но вот про Нарву не помнил, и потому даже не мог с уверенностью сказать – это было и в той истории, или это уже ответ на его действия. Чёрт возьми, ну давно же было пора уже перестать надеяться на своё послезнание, но инертностью мышления, оказывается, страдали не только предки.
А главное, он не знал, что стало с кораблями, которые ушли в Овлу незадолго до нападения: смогли ли они проскочить мимо каперов или были ими захвачены? И что с того, что с ними была "Верная супружница"? Это же не линкор из 20-го века, а в бою всё может случиться. На ушедших же судах уплыли не только столь нужные для нового наместничества переселенцы, но и необходимые им на первых порах вещи, а так же детали для первых лесопилок. И узнать об их судьбе в ближайшее время было невозможно. Корабли должны были зазимовать в Овле, так что первые вести от них будут или из письма, или уже по прибытию самого князя к месту службы. Потому следовало отбросить все посторонние мысли и полностью отдаться текущим делам в Норовском и Новгороде, а потом спешно выдвигаться в Москву.