Чем ближе был конец навигации, тем больше Андрей нервничал. Оно понятно, что призов много не бывает, но ввиду конечности халявных поступлений хотелось их всё больше и больше. Потому что потом придётся резко сокращать расходы на всё его прогрессорство. Нет, по русским стандартам он был весьма богатый человек. Не каждый князь или боярин мог похвастать годовым доходом в пару тысяч рублей. Однако каперство приносило куда больше. Особенно сейчас, когда на его стороне была лучшая организация и более совершенная техника, позволявшая воевать практически всегда на его условиях (практически, потому что ветром он всё-таки не заведовал). К сожалению, со временем всё это нивелируется естественным прогрессом, но пока что можно было бы снять самые сливки, оплатив чужими деньгами свой промышленный рост. Вот только время каперства уходило, а превращаться в пирата не хотелось. Не те товары везли по Балтике, чтобы за них рисковать репутацией. Вот если б пошуметь в Атлантике! Но мечты, мечты, где ваша сладость…
А между тем в Гданьске уже вовсю шумела ярмарка, и кораблей в море значительно прибавилось. Отдавать свою торговлю в чужие руки гданьчане вовсе не собирались, тем более сейчас, когда они окончательно перетянули на свою сторону зерновой вывоз у Штеттина (а то, что они не выдержат конкуренции с голландцами, ещё не было известно никому в мире, кроме Андрея), а потому предприимчивые дельцы решили воспользоваться старым ганзейскми трюком – ходить караванами под охраной вооружённых судов. Это должно было помочь, особенно сейчас, когда русских каперов, судя по докладам, было всего пара единиц. Куда делись остальные, купцов мало заботило, главное, сейчас они могли практически беспрепятственно выйти в море. Чем и не преминули воспользоваться.
Конечно, охрана съела часть места для груза, однако доходность обещала понизиться не сильно, так что один за другим гружённые караваны покидали город, чтобы, пройдя мимо Вислоустья, войти в воды залива.
Вот с таким каравном из шести кургузых хольков и повстречался "Аскольд", вернувшийся к патрулированию.
Единственный вооружённый пушками хольк, исполнявший обязанности охранника, решительно выдвинулся вперёд, однозначно показав свои намерния драться. Вот только шхуна была более приспособлена к военным действиям: ей не мешал груз в трюме, она была более быстроходна, и кроме того, абордажная команда была лучше вооружена. Так что не стоит удивляться, что после нескольких одиночных выстрелов пока корабли сходились, князь решительно пошёл на абордаж. Однако на борту холька они встретили такой отпор, какого явно не ожидали. Гданьчане дрались так отчаянно, что русские вынуждены были поспешно отступить на свое судно, потеряв нескольких человек.
А тут ещё выяснилось, что купцы вовсе не разбегаются, как тараканы, а решительно плывут к месту схватки и их вмешательство решительно меняло весь расклад.
Понимая, что время теперь играет не на них, князь велел обрушить на палубу холька огонь из всего, что только могло стрелять. Вскоре густой пороховой дым окутал оба корабля и пользуясь им, как дымзавесой, командиры десятков, обругав своих подчинёных трусами и малодушными бабами, повели их на вторичный абордаж.
Несмотря на то, что команда холька имела перевес в численности и при этом дралась весьма отчаянно, на этот раз каперам удалось переломить ход сражения и оттеснить их к юту. Теперь ганзейцам некуда было больше отступать, и они дрались с бешенством отчаяния, а русские, озлобленные их упорным сопротивлением, рубились с остервенением, помня о спешащих тем на помощь купцах. Именно потому, хотя бой ещё шел, Донат с мореходами уже занялся парусами, распутывая снасти или просто обрубая те, что принадлежали хольку и вытаскивая крюки, чтобы освободиться от захваченного корабля.
В результате "Аскольд" вновь обрёл подвижность и ворвался в купеческие ряды как голодный волк в беззащитную отару. Началось любимое развлечение: картечь и книппели рвали чужие паруса, обездвиживая корабли и калеча экипажи. Как обычно, резкое превращение из охотника в добычу вызвали среди купеческих команд панику, так что дальнейшее действия были для каперов уже привычными. В результате, потеряв около двух десятков людей, они стали богаче на шесть хольков, которые теперь нужно было довести до Тютерса…
В этот августовский день в водах возле Норовского было не протолкнуться от кораблей. Лодьи, бусы, шхуны и каравеллы образовавали целый город на воде и потому прибывшему "Аскольду" с очередными призами просто не нашлось места у вымолов и пришлось бросать якоря на рейде, а на сушу добираться на шлюпке.