Письмо же от Мисюря было больше деловым посланием. Умный дьяк давно понял, как свои местные делишки превратить в дополнительный денежный поток. Ведь Псков не был так разгромлен, как Новгород, сумев сохранить почти все старые связи с низовой Русью. И товарные потоки. Его выгодное положение и удобные водные пути по рекам и озёрам с выходом на Нарову, благоприятствовали развитию внешней торговли. Недаром ливонский Ревель был главным центром экспорта воска, закупаемого тут. В Псков же съезжались ливонские, датские и ганзейские купцы, привозя с собой сукно, полотна, драгоценные камни, золото, серебро, медь, олово, свинец, пергамент, вина и пряности. А увозили мед, воск, кожи, щетину, сало, рыбу, пеньку, топленое сало и, конечно же, лен – гордость торгового Пскова. Вот только цену давали хоть и хорошую, но куда худшую, чем можно было бы получить, если самому возить товар в их земли, даже с учётом стоимости перевозки. Но пока ходить за море было делом опасным, дьяк довольствовался и этим, однако теперь, когда один знакомый князь сумел проложить дорогу в самый центр Ганзы и доказать, что ходить туда так же безопасно, как и в Дерпт (ведь и на Чудском озере корабли тоже, бывало, гибли), то приложил все усилия, дабы направить основной товарный поток по новому направлению. Что предсказуемо вызвало ропот как псковичей, так и ливонцев, лишавшихся былых доходов. Зато для Компании предложения дьяка были весьма конкретны и выгодны.
В общем, людей в горнице набралось довольно много. А прибывший одним из последних ивангородский поп Игнатий степенно благословил собравшихся, после чего с удобством уселся на массивный стул с мягкой подушечкой на сиденье и резными подлокотниками, блаженно прищурившись и оглаживая ухоженную бородку. За те два года, что прошли с того момента, как он вступил в новое сообщество, его личный капитал многократно увеличился, а единственная небольшая буса, которой он тогда владел, ныне превратилась в большую трёхмачтовую лодью на шесть с половиной тысяч пудов грузоподъёмности, которая в этом году успешно сходила в далёкий Антроп. Так что священнослужителю было отчего радоваться жизни. Ну а грех стяжательства? Так богу – богово, а кесарю – кесарево: так ведь ещё господь завещал.
Само же собрание затянулось надолго.
Для начала обсудили последние плавания, и определились с необходимыми затратами, куда включили и покупку своего подворья в славном городе Антверпен. Благо, городские власти были, в основном, непротив. Город жил торговлей, его ярмарка, особенно после того, как герцог Брабантский предоставил право свободной торговли английским, венецианским и генуэзским купцам, была весьма популярным местом. А уж после того, как песок занёс гавань Брюгге, и почти все иностранные купеческие представительства переместились из старого ганзейского центра сюда, город за каких-то несколько лет из провинциального захолустья стал крупнейшим портом Северной Европы и ведущим торговым центром. И потому антверпенцы были рады всем, кто готов был тратить деньги в их городе, но купцам также было понятно, что для прочности своего положения неплохо было бы разжиться и какой-нибудь грамоткой от нынешнего герцога. Вот только попасть к нему на приём было весьма непросто, ведь нынче этот титул носил не кто иной, а сам император Священной Римской империи Карл V.
Впрочем, если городские власти готовы были за умеренное вознаграждение выделить место, то не воспользоваться этим предложением было большой глупостью: мало ли что взбредёт голландцам в голову после, да и цена на недвижимость тоже не стояла на месте. А потому Малой, ещё находясь там, на свой страх и риск начал процесс оформления и даже внёс кое-какую сумму из тех денег, что выручили за продажу русских товаров.
На этом месте купцы расшумелись. Нет, глупцами они не были и в надобности подобных дворов не сомневались, вот только весь прошлый печальный опыт подсказывал, что это могло стать пустой тратой денег. Где нынче гостинные дворы Висби, Риги или Ревеля? Одних уж нет, а из других русских выживали, как могли.
Постепенно шум перешёл в ор и князю пришлось утихомирить разрастающие страсти, громко хлопнув деревянным молоточком по столу (ну не кулак же о доски отбивать). Когда установилась относительная тишина, он высказался в том ключе, что вопросы русских подворьев он поднимет перед государем при первом же удобном случае, но сам он смысла ни в рижском, ни в ревельском дворе не видит. Особенно в последнем. Смысл везти свой товар в Ревель, чтобы потом ревельские купцы повезли его дальше?
– А как иначе, сыне, – вздохнул поп Игнатий. – Мне вон недавно купцы ивангородские жалились, что ревельцы опять притеснять их стали, не дают многим ходу, силой к себе ведут.
Андрей с удивлением глянул на Сильвестра. Он тут, понимаешь, с каперами гданьскими сражается, а буквально под носом какие-то чухонцы беспределы творят.