Подняв голову, чтобы прочитать эти слова, я выдохнул в небо облачко пара — ночами становилось всё холоднее. Оно быстро исчезло, но вдруг я увидел выше ещё одно.
Сердце стукнуло, отдавшись в груди болью. Я прикусил губу, чтобы не выругаться. И сразу же вспомнил и эту полянку, и это дерево. Сюда мы прибежали вместе с Полли, чтобы увидеть Кристину, сидящую на дереве с книжкой.
Мо-ло-дец, Кристина! Десять баллов тебе за оригинальность! Как правило человек неподготовленный ограничивает поиски двумя измерениями, поэтому притаиться под потолком, например, уперевшись руками и ногами в стены — всегда более эффективный приём, чем спрятаться в шкафу.
Ну и минус двадцать за самоповтор. Дала мне такой козырь, спряталась там, где я тебя уже видел. Впрочем, я этот козырь почти пропустил, так что мне тоже минус двадцать. Но хватит уже про выдуманные баллы, пора зарабатывать настоящие.
Я медленно двинулся вокруг дерева. Оказавшись сзади, подпрыгнул, ухватился за ветку, подтянулся. Всё это — абсолютно бесшумно.
Выглянув из-за ветки, я первым делом увидел г-на Нечаева, который в точности повторял маршрут Прохницкого.
Завидев эту надпись, г-н Нечаев замер и вдруг громко заговорил:
— Право, господа, это не серьёзно! Я не привык таиться. Выходите сюда и попробуйте прикоснуться ко мне первыми, если действительно хотите победить! Размениваться на мелочь — недостойно аристократа.
Сказочный дурачок... Но меня сейчас интересует не он.
Постояв в ожидании ответа и не получив его, Нечаев пожал плечами и пошёл дальше, насвистывая. Видимо, торопился подарить халявные баллы остальным участникам испытания.
А я, добравшись до того места, где от ствола расходились под углом две толстенные ветки, подтянулся и в полуметре впереди увидел затылок той, которую искал.
Кристина даже не пыталась скрываться. С какой стороны ни посмотри, она казалась частью дерева, заметить её в темноте издалека было бы невозможно. И всё же...
Вздрогнула. Головой завертела. Только вот назад повернуться не додумалась.
Лезвие кинжала очутилось у Кристины под подбородком.
— Не двигайся, — тихо сказал я. — Лезвие острое — ты, вероятно, помнишь. А если я прикоснусь к тебе рукой, ты уже вряд ли пройдёшь испытания.
— Как ты меня нашёл? — прошипела Кристина, сделавшаяся неподвижной, будто и в самом деле срослась с деревом.
— По запаху.
— Что-о-о?!
— По запаху ничем не подкреплённого гонора. Если бы мне оба глаза выкололи — всё равно бы нашёл. Или ты спрашиваешь, как я узнал, что этот кинжал принадлежит тебе? Так очень просто: на нём герб твоего рода.
Я прислушивался к её дыханию. Сначала не без удовольствия отметил страх. Потом дыхание выровнялось, успокоилось.
— И что тебе нужно? — тихо спросила Кристина.
— Что ты забыла у меня в комнате?
— А ты у меня?
Один-один. Проницательная, зараза.
— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Впрочем, если хочешь минус двадцать баллов...
— Нет! — приглушенно воскликнула Кристина. — Нет, пожалуйста!
— Вот как, «пожалуйста»? Мне это нравится. Повторю вопрос: что ты забыла у меня в комнате?
— Я увидела, как ты уходишь через стену. Ты через меня перепрыгнул, чёрт бы тебя побрал! Сначала я думала, приснилось. А потом спохватилась: чего ради ты должен мне сниться?! Вот и решила нанести ответный визит. Откуда мне знать, может, ты и к другим девушкам вторгаешься каждую ночь. Кто-то должен был тебя остановить. Ты... Ты рылся в моём белье! Думаешь, я не заметила?!
— У тебя очень красивое бельё.
Лица Кристины я не видел, но мне показалось, что я ощущаю волны жара. Даже заволновался, как бы клинок не оплавился.
— И не только бельё...
— К-к-константин Александрович...
— Что, хочешь напомнить мне о приличиях? Вряд ли у тебя это получится. Ты сама тайком пришла ко мне в комнату и оставила там кинжал со своим гербом. Я бы мог расценить это как приглашение заглянуть ещё разок. Это — приглашение?
— Нет! — пискнула Кристина.
На случай, если она спросит, куда исчезла пудреница из кармана платья, у меня была заготовлена тонна искреннего удивления: понятия не имею, о чём ты говоришь. Но о пудренице Кристина не заикнулась. Значит, как я и рассчитывал, решила, что сама её потеряла. Получила от своего хозяина, кем бы он ни был, новый передатчик, и выкинула это досадное недоразумение из головы. А сейчас беспокоилась совершенно о другом: до меня вдруг дошло, что Кристина боится не смерти, а того, что я, прикоснувшись, опущу её на двадцать баллов. Вот уж будет позор так позор! От этой мысли я чуть не расхохотался, вылетев из образа.
— Я... Я думала, ты просто подойдёшь п-п-поговорить! — пробормотала Кристина.
Вторично услышав, как она заикается, я даже ощутил что-то вроде угрызений совести. Но они не помешали мне держать кинжал.
— Значит, всё-таки приглашение. Ну, вот я и подошёл. Что ты хотела мне сказать?
Судя по дыханию, Кристина волновалась. Или была возбуждена. Или и то и другое одновременно.
