— Нормально. Просто сон, — откликнулся я.
Мне и раньше частенько снился расстрел. Куда деваться, тогда всё же моя жизнь оборвалась, более сильных переживаний, наверное, в принципе быть не может. Но теперь к обычному сюжету добавилось нечто новое...
— Кстати, как прошло испытание? — не отставал Мишель.
— Ну а сам-то как думаешь? — усмехнулся я.
— Ты прошёл, да?
— Да.
— А Кристина?
— А что Кристина? — нахмурился я.
— Ну, она — прошла?
— А... Ну, кажется, да, — равнодушно ответил я. — Всё, давай до утра. Спать охота.
Н-да, ночка выдалась интересной. А завтра первый урок — магическое искусство, будь оно неладно.
Занятия по магическому искусству в академии всегда ставили первыми уроками. Объяснимо, в общем-то — ни на каких других занятиях мы не тратили столько сил. После магического искусства иной раз я-то чувствовал себя выжатым. Представляю, что должны были испытывать другие курсанты.
На сегодняшнем занятии нас ожидал сюрприз. Открылась дверь, и в аудиторию вместо Белозерова вошел Илларион Георгиевич Юсупов.
Поприветствовав нас, сказал:
— Всеволод Аркадьевич, к сожалению, неважно себя чувствует. Он попросил меня заменить его сегодня. Запишите тему урока, господа.
Юсупов подошёл к доске и вывел на ней безукоризненным почерком:
«Голѣмъ.
Основные функцiи. Созданiя, настройка».
По аудитории прокатился возбужденный шёпот. Да уж, интересная тема. Особенно для меня.
Юсупов уселся в преподавательское кресло и начал лекцию.
— Само понятие «голем», полагаю, известно каждому из вас, господа. Даже тем курсантам, которые временами жалуются на расстройство памяти, — с этими словами он уставился на меня.
К придиркам Юсупова я привык ещё по урокам военного дела. Ни одно занятие не проходило без того, чтобы этот негодяй не пытался меня поддеть. Получалось плохо, всё-таки в военном деле я разбирался не хуже него самого, и придирки заканчивались тем, что от моих ответов Юсупов багровел от ярости. Не раз и не два он грозил мне штрафными баллами и жалобами в ректорат, однако на мою сторону немедленно вставали Анатоль и Андрей. Оба они, как и собирались, посещали занятия по военному делу вместе со мной.
Когда Юсупов начинал шипеть и плеваться ядом, Андрей невозмутимо поднимался и зачитывал наизусть параграфы из свода академических правил, касающиеся штрафов. После чего спрашивал, какое именно из этих правил я нарушил. А Анатоль беспечно ронял, ни к кому не обращаясь, что на занятиях по военному делу не худо бы изучать военное дело — а не тратить драгоценные академические часы на обсуждение вещей, не имеющих отношения к этому, безусловно, важному и полезному предмету. Багровому Юсупову не оставалось ничего, кроме как возмущенно фыркать.
— Если вы имеете в виду меня, — уже привычно выдержав взгляд Юсупова, сказал я, — то не могу сказать, когда в последний раз я жаловался на потерю памяти. Вывод: проблемы с памятью не у меня.
В классе захихикали.
Побагровевший Юсупов отвернулся к доске. Проскрипел:
— Итак! Големы. Все вы, безусловно, не раз наблюдали работу этих магических созданий. Кто может привести пример?
Руки подняли почти все. Но вызвал Юсупов, разумеется, Кристину.
— Прошу, госпожа Алмазова.
— Более всего големы используются на складских работах, — поднявшись с места, принялась перечислять Кристина.
Выглядела она, кстати, отлично. Бодрая, свежая — цвела, как майская роза. Только вот на меня старалась не смотреть.
— А также на вокзалах и в портах, при погрузке и разгрузке транспортных контейнеров. На сортировочных работах. В строительстве. Иногда големы выполняют простейшие операции на производстве...
— А хороша, всё-таки, — задумчиво разглядывая стройные ноги и длинные чёрные волосы Кристины, проговорил Анатоль.
Сегодня он сидел рядом со мной.
Академию отличала довольно оригинальная система рассадки курсантов. Аудитории здесь были полукруглыми, парты стояли в три ряда, по периметру дуги. Посредине хорды находилась преподавательская кафедра и висела на стене доска — которая при необходимости, повинуясь жесту преподавателя, могла превращаться в экран.
На первом ряду сидели самые успешные ученики. А чем слабее успеваемость, тем удаленнее от кафедры было место курсанта. После каждого занятия преподаватель подводил итоги, и в следующий раз, войдя в аудиторию, мы видели на партах таблички со своими именами.
Интересная система. В моём мире, наоборот, на первые парты сажали отстающих — чтобы те находились на глазах у учителя. Здесь же за право сидеть возле кафедры приходилось бороться. Если рассуждать логически, разумный подход. Преподаватель будет тратить свои основные силы на тех курсантов, которым более всего интересен его предмет.
