Потомственный Алексей Алексеевич Обломов прочитал несколько книг вслух и чего-то достиг при медитации. Чего я не знаю, так как проспал первую часть их диалога. А ведь я постоянно в их компании. Как маскот.
Секунду, что за слово у меня вырвалось? Милая деталь или зверушка к общей картине персонажей. Что-то такое обрисовала моя память.
Хотя какая разница?
Пётр Петрович же сказал:
– Теперь, когда ты ощутил силу, тебе нужно испытать её, но для начала требуется прочувствовать. Перекопай землю на участке, который я тебе выделил.
– Всю? В смысле весь участок? – удивился мальчик.
– Да.
– Она ж до горизонта!
– Не преувеличивай. Там всего восемь соток или немного больше.
– Я ж сдохну.
– Нет, так просто ты не сбежишь. У меня есть друзья и ученики, что пробудили стихию смерти и возрождения и смогли бы привить твою душу в тот же трактор. Да и некроманты найдутся в записной книжке. Будешь копать в виде зомби дальше, – усмехнулся дед. – Но ладно. Даю срок в неделю.
– Вы же можете сделать это за секунду. Как с огородом!
Хм. То есть у деда есть больше земли, чем то поле?
– Посевы это одно дело, твоё обучение – другое. Можешь копать рукой или будоражить волной земли. Заодно вывези Аирчика на прогулку. Пусть присмотрит за тобой.
– Как он присмотрит? Он же младенец.
– А ты ему пример свой покажи. Насколько Обломовы сильны и упорны.
– Мой род подобным никогда не славился, – криво усмехнулся ребёнок, потеряв всякую тень оптимизма.
– Основатель рода Облом Алексеич, как раз славился своей бараньей настырностью. Своей магией льда он помешал атаковать Владимир кочевникам, а потом ещё и Первому Хану помешал взять мелкий городишко. За что и получил это имя. Точно, ты же книгу по истории куда-то запрятал, уткнувшись только в основы магии, паршивец. Через неделю начнёшь заучивать! А теперь марш работать!
Дед вышел из дома и отправился в сторону деревни, откуда приходила кормилица.
Кстати, последнее время она редко появлялась. Козлиное молоко начинает надоедать. Скорее бы уже перейти на нормальную пищу.
Эй, куда?
– Ау, уа? – выдал мой язык.
– Аирчик, мне тоже это не нравится, но такова воля Петра Петровича, – проворчал уже не такой уж толстый мальчик по имени Алёшенька, и мы двинулись.
Нужная нам территория оказалась за полосой деревьев направо, если выйти из дома на крыльцо. И она была огромной.
Тут были видны высохшие колосья, несколько участков бурелома из фруктовых деревьев, на которых виднелись небольшие мумии-отморозки плодов.
– Лопату забыл! Сейчас вернусь, – заявил мальчик и пропал.
– Карр! – прозвучало спустя пять секунд, и на ручку коляски, к которой приделали мою люльку, приземлился крупный ворон.
– Ба-бу! – на всякий случай попытался я сказать «кыш».
– Ка-ар, – как-то разочарованно и тихо произнёсла птица.
Создавалось впечатление, что она что-то высматривала. Очень плавно она осмотрелась по сторонам.
А вороны себя так вообще ведут?
Стоило мне об этом подумать, как птица покрылась светом и исчезла.
А в следующее мгновение появился мальчик с лопатой.
И ведь рассказать никому ничего не выйдет. А местный алфавит мне вообще не знаком, вроде бы.
Вот же.
Птица точно была странной.
Но меня успокаивало, что дед упоминал среди своих стихий «призыв». Это должно быть была его птичка!
– Нена, ух! – опустил лопату вниз Обломов Младший. – Вижу! Фух, – перевернул землю и поднял инструмент.
Не могу сказать, что это зрелище мне нравилось. Однако Обломов пыхтел, ворчал, но успешно выполнял задание уже седьмой день.
Отчего-то я подозревал, что «восемь соток», как сказал дед, на самом деле всё же были ближе к восьмидесяти. У Петра Петровича проблемы с математикой? Уверен, что нет.
Однако участок точно был метров сто в длину и чуть меньше в ширину.
Или мне так казалось из-за моих габаритов и того, что я мерил это по времени, сколько я ехал вдоль этого поля?
Пожалуй, не важно. Забавно другое, что каждый раз Алёшенька ставил коляску так, чтобы я мог за ним следить.
Он весьма ворчлив, но деда слушается.
Я же использовал его как артефакт для медитации. Хотя это было больше тренировкой и попыткой запомнить последовательность, которую вечерами повторяли учитель и его ученик, вымотанный физическим трудом.
Я считал до пятисот, а затем зажмуривался.
20-12 трижды, 15-6 трижды… и я сплю.
В теле временами появлялась какая-то загадочная лёгкость. А временами мне начинали чудиться непонятные силуэты из дымки.
И ровно после этого накатывал сон.
После перекапывания Обломов последовательно получил ещё несколько заданий. Сначала он вырыл углубления, а затем засеял их.
А потом дед, как последний гад, позвал нас к бескрайнему полю и сказал:
– А теперь повторимся. Всё, пожалуй, кроме посадки семян, можно было сделать одним движением. Сдвиг пласта! – как оказалось, то в прошлый раз Пётр Петрович не вложился в заклинание или быстро его прервал. Сейчас мир буквально оказался перевёрнут за считанные мгновения.
– Вы это уже показывали! – заявил Обломов младший, и я был с ним полностью согласен, пока пыль, что подняла магия, не улеглась. – А? Не просто разрыхление? А как так?
