Князь Кошмаров полностью

В общем, к небольшому парку, на стоянке которого БИУС посоветовал оставить машину, мы подъехали в рабочем настроении, десантировались из салона и активировали сначала артефактный «Барьер» кроссовера, а затем и свои. Под мимикрию ушли чуть позже — после того, как верная помощница взяла под контроль уличные камеры СКН. Потом пробежались до особняка Никифоровых и остановились перед красивой кованой оградой.

Пока младшенькая сканировала владение и разбиралась, что за система безопасности его защищает, я успел изучить «силуэты» всех семи Одаренных, обретавшихся в симпатичном трехэтажном здании, описал их расположение Дайне и вслушался в ответный монолог:

— Оба телефона пеленгуются на третьем этаже, в помещении, в которое можно зайти через балкон, соответственно, вам — к Витязю и Кошмару второго ранга, сидящим друг перед другом и, вероятнее всего, гоняющим чаи. Если что — мы висим на четырех километрах, то есть, в случае чего, упадем к вам от силы секунд за сорок…

Последнее предложение предназначалось Насте. Так что я мысленно озвучил вариант для себя-любимого: «Оля с Полей готовы прыгать к вашим „силуэтам“. А я, если что, поддержу вас огнем…»

Не успел представить такую поддержку, как Света попросила следовать за ней, перескочила через ограду, дождалась, пока мы последуем ее примеру, в два рывка в режиме Кошмара-«восьмерки» допрыгала до особняка и повела рукой, предлагая мне запрыгивать на прелестный балкончик первым.

Я ободряюще сжал предплечье эмпатки, ушел в почти вертикальный рывок, плавно замедлил себя полетом, сместился на метр вперед и сразу после появления за моей спиной «силуэтов» девчонок изобразил тяжелый танк. В смысле, переместился к столу, за которым мирно сидели две «одинаковые» блондинки лет сорока, снял мимикрию и мило улыбнулся той, которая сияла энергетикой Кошмара второго ранга:

— Доброй ночи. Прошу прощения за столь поздний визит, но я очень не люблю непонятные телодвижения вокруг тех, кто мне дорог, соответственно, счел необходимым разобраться в том, что стоит за вашими.

Настоящая химичка вздрогнула и смертельно побледнела, а ее «копия» спокойно уставилась мне в глаза и изобразила намек на улыбку:

— Доброй ночи, Игнат Данилович. Чай, кофе, минералку?

— Спасибо за предложение, но я бы предпочел объяснения… — вежливо ответил я.

Женщина пожала плечами и перешла к делу:

— В принципе, я готова их дать и при Галине Марковне. Но она всего-навсего невольная жертва моей настойчивости. Вы позволите ей удалиться в какую-нибудь из комнат этого этажа?

Я позволил, и Никифорова, не без труда встав, на подгибающихся ногах вышла за дверь. Сваливать куда подальше не стала — шагов через семь-восемь прислонилась к стене, обессиленно сползла на пол и спрятала лицо в ладонях.

«Перенервничала…» — отрешенно отметил я и превратился в слух.

Вовремя — буквально через секунду лже-химичка собралась с мыслями, запустила процесс снятия личины и мрачно усмехнулась:

— Я — Гранина. В девичестве Пожарская. То есть, мать Ильи Николаевича, нынешнего главы этого рода и прабабка одной из девчушек, у которых вашими стараниями появилось достойное будущее. Де-юре я скончалась в восемьдесят пятом — тихо угасла от старости. А де-факто изменила под себя пациентку — простушку девяносто семи лет от роду, до смерти уставшую от одиночества и возрастных проблем — почти восемь месяцев ждала, пока она уйдет из жизни, потом инсценировала свою смерть и сбежала. В домик, приобретенный лет за пять до этого на подставное лицо. С тех пор не живу, а существую — изредка хожу в Пятно за чем-то интересными растениями и выращиваю необычные цветы. А раз в два-три года навожу справки о жизни Граниных и Пожарских, ужасаюсь и возвращаюсь к экспериментам…

После этих слов она сделала небольшую паузу, чтобы скорректировать процесс возвращения настоящей внешности, и сочла необходимым сделать «лирическое отступление»: