— Мы — в одном из самых престижных торгово-развлекательных центров Белозерска. А подаренный комм — не более чем платежный терминал, средств на котором хватит на любое твое безумство…
— Во-первых, не «мое», а «наше», так как наслаждаться Радостью в одно лицо не по мне. А, во-вторых… я ведь
— Твори все, что заблагорассудится.
Она заявила, что я — самый лучший братик во Вселенной, благодарно поцеловала в щеку, повернулась к Стае, уже перебравшейся к нам, и поймала взгляд моей младшенькой:
— Свет, закрывай
И ведь не обманула — следующие два часа дамы, сорвавшиеся с нарезки, заглядывали чуть ли не в каждый магазин, примеряли все, что советовала Ира, оплачивали горы всякой всячины, убирали «добычу» в
Ну, а я жил в двух разных состояниях. В первом наслаждался семейным счастьем и подыгрывал девчатам во всем, чем можно и нельзя, а во втором анализировал доклады Дайны о телодвижениях сотрудников местных силовых структур, весьма оперативно замкнувших сплошное кольцо оцепления вокруг торгового центра и дожидавшихся команды Большого Начальства,
готовился к противодействию и заранее злился. Поэтому в тот момент, когда Полинка вдруг заявила, что этой Радости ей хватило за глаза, и теперь хочется другой — той, которая появится в глазах ее подружек после пробуждения и получения подарков — почувствовал нешуточное облегчение. Но отыграл свою роль до конца. В смысле, заявил, что вторую Радость предвкушаю и я, без какой-либо спешки распорядился телепортироваться к разным «якорям» и проследил за исчезновением девчат.
Не успели собраться в гостиной основного коттеджа, как в личный канал именинницы «постучалась» Максакова, еле слышным шепотом поздравила Полю с днем рождения, сообщила, что страшно скучает, извинилась за то, что вот-вот отключится, ибо побаивается разговаривать из дворца, потребовала передать нам, что любит, и немного пострадала из-за того, что не с нами.
Пока эта парочка точила лясы, Дайна загрузила работой андроидов и вывела из медикаментозного сна подружек Поли. Поэтому в какой-то момент первые принялись накрывать на стол, а вторые, справившись с «обязательной программой», принеслись из гостевого коттеджа в наш, взлетели по лестнице, ворвались в помещение и, поздоровавшись со всеми сразу, протараторили хоровое поздравление. Подарки, приобретенные за несколько дней до рейда, вручали, сияя, как маленькие прожектора. А после того, как получили наши, выпали в осадок и попробовали напомнить, что праздник, собственно, не их, а Птички. Но сбить нас с толку такой мелочью было нереально: Света заявила, что правила в нашей семье устанавливаю я, соответственно, подарки должны быть приняты и надеты, а благодарность за заботу — разделена между нами… согласно внутренним потребностям каждой отдельно взятой красотки.
Первой на ее волну переключилась Люся.
И начала дурить. Как я понял из трансляции Настены, от переизбытка чувств: «убедительно доказала», что львиную долю «благодарности за заботу» должен получить я, ибо мои правила — лучшие из всех, гипотетически возможных, подлетела ко мне, нахально расцеловала и под веселый смех старших дам рванула к Ольге. Как и следовало ожидать, Марина с Валей радостно поддержали этот почин, а я… я чувствовал эмоции этой троицы, поэтому хоть и хмурился, но притворно. И подставлял щеки. А чуть позже — во время праздничного завтрака — даже поучаствовал в шуточной грызне, затеянной моей младшенькой.
Увы, в девять пятьдесят пять вдруг ожил коммуникатор Иришки, и она, посмотрев на экран, «озадаченно» хмыкнула:
— Уведомление Канцелярии. Сообщает о том, что ровно в десять ноль-ноль государь выступит по первому Императорскому каналу и в Сети с неким обращением к подданным. Такое случается нечасто, значит, стоит послушать.
Наш расслабон как ветром сдуло: стол с остатками пиршества переехал к левой стене помещения, кресла — к правой, перед дальней «как-то уж очень быстро» возникла трехмерная голограмма, демонстрирующая заставку пресс-службы правящего рода, все декоративные подушки из спален переместились на ковер, а верхний свет ослаб до минимума.
