Князь Кошмаров полностью

— Перспективная! — весело хохотнула Дайна в конце этого монолога: — Мало того, что поделилась весьма толковым анализом ситуации и предложила реальный выход, так еще и сообщила тебе важную дату.

Я сделал те же самые выводы. Поэтому переключился в режим главы рода и изъявил свою волю. В смысле, дал понять, что идея очень даже ничего, и поручил сестренке заняться ее воплощением в жизнь.

Следующий серьезный вопрос подняла Люся. Заявила, что программа, которую они прошли в Доме Гимназисток, дала слишком однобокое и куцее образование, а им, цепным сукам самой боевой княжны Империи, нельзя выглядеть дурами, и попросила разрешения обратиться к Ирине Сергеевне за помощью в разработке программы интеллектуального развития. При этом была серьезна, как никогда, и… озвучивала не одно, а три мнения. Вот я этой троицей и погордился. Но дать санкцию не успел. В смысле, сразу — помешала Полинка:

— Нам нужно разработать четыре разные программы. Под имеющиеся склонности. И так, чтобы года через два-три мы сдали выпускные экзамены вузов, получили официальные документы, чтобы заткнуть недоброжелателей, и… начали использовать полученные знания на благо рода.

— Кстати, оставшуюся часть школьной программы она сдаст максимум в конце сентября и получит стобалльный аттестат… — внезапно сообщила Дайна.

Я мысленно хмыкнул, пообещал озадачить «Ирину Сергеевну» сам и… загрузился снова. От вопроса, заданного Валей:

— Игнат Данилович, а почему бы нам не разместить пространственные «якоря» в наиболее востребованных «промысловых» областях Пятен? Да, не факт, что после последнего обращения Императора к подданным кто-нибудь решится пойти по стопам Свободных, но каждый такой прокол — это лишний шанс успеть остановить экспансию высокоранговых Кошмаров…

…К «заготовке» прокола, заблаговременно вживленной в валун на месте подбора, переместились ровно в полдень. Первым к ней перешел я и вывесил над вершиной холма что-то вроде воздушного зонтика, благо, сродство к этой стихии позволяло творить и не такое. Вторую стену — защищавшую от ветра — подняла Полинка. А Оля со Светой извлекли из пространственных карманов матрасы, надули, соединили крепежами в одно большое ложе, застелили парой покрывал и раздали теплые пледы. Да, каждый из нас мог раскочегарить жар, но лежать с закрытыми глазами и слушать непрекращающийся шелест ливня под теплым пледом было намного уютнее, чем без него, поэтому первые сорок пять из «пятидесяти-пятидесяти пяти» минут ожидания, «предсказанных» БИУС-ом, мы провели в неге. А потом я прервал этот беспредел, заставил дам заныкать всю неконвенциональную снарягу и убрал «зонтик».

Промокли насквозь. Так что к моменту «материализации» дирижабля над нашими головами выглядели аутентично и не удивили своим видом ни борттехника, ни личный состав ГБР, встретивших нас в десантном отсеке.

Пока «Единичка» набирала высоту, девчата сушились и переодевались в каюте для старшего офицерского состава, а я сначала здоровался с экипажем, затем выслушивал извинения за опоздание и вникал в самые важные новости Большого Мира. После того, как мое прозрение перестало цеплять живность, вернулся к дамам и распределил дежурства между собой и своими супругами, разрешил отдыхающей смене отсыпаться в каюте и «не угадал»: стоило мне направиться в десантный отсек, как Стая подхватила наши пожитки, рванула следом, застелила ковриками один из углов, расположилась вокруг меня и со спокойной совестью отъехала в страну снов.

Правда, не вся — да, Настена, решившая составить мне компанию, тоже легла и закрыла глаза, но легонько приложилась «тестовым» унынием к моему сознанию, почувствовала стандартный «отклик» и принялась повышать силу воздействий.

Терроризировала все три с половиной часа бодрствования, вымотала до предела, но помогла поднять ментальную защиту еще на один ранг. К слову, уловив момент резкого повышения мощности моих сопротивлений, обожгла настолько буйной радостью, что в который раз заставила задуматься о разнице в менталитете среднестатистических уроженцев Китежа и Надежды. Впрочем, «мутаген» местных представлений о нормальном уже трансформировал мое восприятие действительности, поэтому итоговые выводы легли на душу, как родные. Хотя еще в середине зимы заставили бы выпасть в осадок: «Я врос в этот мир. Окончательно и бесповоротно. Поэтому словосочетание „моя Стая“ перестало вызывать улыбку, целеустремленность пятнадцатилетних девчонок больше не удивляет, в их обещания верится сердцем, их Служение ощущается правильным, а ответственность, взваленная на свои плечи, уже не пугает, а и мотивирует, и радует!»