Князь Кошмаров полностью

«Нюансов» действительно хватало. И не только приятных — оглядев потенциальных противниц с головы до ног, отставной вояка на миг задержал взгляд на не по возрасту полной груди Людмилы и предложил объединить приятное с полезным.

То есть, провести поединок по правилам «Магия плюс рукопашка». Чтобы снять сразу все вопросы. Поля разозлилась, но возражать не стала. Наоборот, заявила, что в таком случае целесообразно расширить пределы допустимого и вести бой до сдачи одного из противников.

Экс-Конвойный явно представил себе что-то волнующее, так как еще раз мазнул взглядом по бюсту Люды, предложил ей пройти на стартовую метку, врубил защитный артефакт и потопал к своей позиции. Затем подал команду «Бой!», сорвался в рывок и… впоролся в воздушную стену, выставленную на второй трети траектории. Просевшее марево восполнил похвально быстро. Аж два раза подряд, ибо наша воспитанница, сместившаяся с метки влево-вперед и вышедшая из перемещения лицом к правому боку преподавателя, вложилась в связку из частокола, оплеухи и наледи. Так что доморощенный эксперт по боевке не смог шагнуть вперед, впоролся лицом в каменный пол и не сумел от него оттолкнуться. А еще через миг верхнюю часть его тушки зафиксировало прессом полноценной Боярыни, а в марево напротив задницы начали влетать каменные шипы.

Да, вояка смог скинуть контроль, вырваться на оперативный простор все тем же рывком и атаковать воздушным лезвием, но толку — девчонка исчезла из точки фокуса атаки, не позволила бедняге уйти в следующее перемещение, опрокинула на спину, придавила и показала пяток точечных атак в проекцию гениталий. Мужчина вырвался снова, поймал очередную оплеуху, но раза в три мощнее первых, влетел в артефактную защиту и озверел. В смысле, принялся шарашить площадными версиями каменных и воздушных игл еще до того, как продавил контроль. Эти навыки жрали Силу, как не в себя и не снимали даже пяти процентов с кольчуги Людмилы. А она сидела на фоновом восполнении и работала, как часы. В смысле, демонстрировала подавляющее преимущество, используя только навыки, имеющиеся у большинства городских Одаренных, вынуждала самовлюбленного придурка раз в три-четыре секунды восполнять проседающую защиту и, тем самым, доказывала, что он ей не соперник.

Кстати, достойно признавать поражение экс-Конвойный либо никогда не умел, либо счел унизительным. Поэтому в какой-то момент решил любой ценой ворваться в ближний бой. Но юная Боярыня великолепно сбрасывала все виды контроля, без особого труда уходила даже от «самых неожиданных» рывков и каждый раз оставляла вместо себя какой-нибудь «сюрприз» вроде воздушной стены, вывешенной «слишком высоко» или «слишком низко». А после того, как мужичка закручивало в какой-нибудь плоскости, «помогала» останавливаться и «замирать» в какой-нибудь непотребной позе.

К слову, один из таких «сюрпризов» резерв экс-Конвойного и высушил. Люда, пребывавшая под разгоном восприятия, среагировала на исчезновение марева практически мгновенно — ударом оплеухи отшвырнула преподавателя к артефактной защите, прогнула в пояснице, надавила прессом, дождалась хрипа «Сдаюсь!!!», убрала воздействие и прервала молчание:

— Не знаю, за какие заслуги вас приняли на эту работу, но, на мой взгляд, вы не опаснее поросенка пятого-шестого ранга. Поэтому сдавать экзамен по боевке ВАМ я считаю унизительным…

Увидеть реакцию жертвы собственного самомнения на этот монолог мы не успели — как только «Орлан» притерся к посадочному квадрату на крыше Южного крыла, Ира вырубила экран, и нам пришлось начинать шевелиться. Тем не менее, самое важное я все-таки сделал — перед тем, как встать с кресла, собрал Птичку и ее подружек в конференцсвязь и похвалил. Потом извинился за то, что вынужден отключиться, попросил супругу полчасика подождать, встал с кресла и пошел к выходу. А уже без двух минут одиннадцать вошел в приемную Владимира Первого, поприветствовал его личного секретаря и толпу аристократов, дожидавшихся аудиенции, был препровожден в кабинет и ответил на приветствие его хозяина.

Государь активировал «глушилку», послал лесом всех телохранителей, предупредил, что может выделить мне десять минут, и предложил начинать. Вот я к делу и перешел — выложил на журнальный столик информационный носитель и чисто символически сдвинул от себя: