Князь Кошмаров полностью

Пока организовывали конференцсвязь, Кукла добралась до «Орлана» и, подняв его в воздух, изобразила лидера. После чего связалась с Конвойными и диспетчером авиабазы, сообщила и тем, и другим, что мы прилетим не на одном, а на пяти бортах, узнала, на какое стояночное место пригонят «Антей» Михаила Владимировича, согласовала маршрут нашего захода на посадку и… на последних километрах взяла на себя управление всеми флаерами, кроме моего. В общем, именно ее стараниями наша «эскадрилья» шокировала народ красотой маневров и элегантной легкостью посадки. А потом мы выбрались из машин, поскучали порядка семи минут и подобрались. В тот момент, когда «Эскорты» с гербами Воронецких съехали по рампе транспортника.

Честно говоря, я был уверен, что Цесаревич изъявит желание долететь до моего поместья на «Щегле». Ан нет — выбравшись из второго минивэна и поздоровавшись с нашей компанией, Михаил Владимирович пожал мне руку, сделал общий комплимент девчатам, с интересом оглядел флаера, заявил, что они выглядят невероятно стильными, хищными и быстрыми, попросил «как-нибудь» его на них прокатить…

…и направился к двери-трапу «Орлана».

Я взглядом отправил Полину в свою «птичку», потом догнал наследника престола, следом за ним поднялся в салон квадрокоптера, сел в свое кресло и превратился в слух. Вовремя — мужчина, устроившийся по соседству, спросил, насколько свободно можно говорить в этой машине, выслушал ответ и криво усмехнулся:

— Для начала хочу извиниться за то, что не предупредил о своем прилете: так уж получилось, что еще вчера вечером я был уверен, что проведу этот день в делах, а о том, что две утренние встречи можно будет отменить, узнал далеко за полночь. Вот вас будить и не решился. Кстати, времени у меня немного — я смогу провести в вашем поместье порядка двадцати минут. Да, с учетом того, что обе девочки находятся в медикаментозном сне, этого хватит за глаза, но мне бы хотелось задать несколько вопросов Ксении Станиславовне. Если, конечно, она уже бодрствует.

Я сообщил, что она на ногах с семи часов и уже провела пациенткам по одному сеансу исцеления, почувствовал вибрацию комма, кинул взгляд на его экран, извинился перед Воронецким, принял звонок Недотроги, выслушал ее доклад и озвучил заранее подготовленные решения:

— Вызывай к себе «Антей» и вылетай в Новомосковск. По прибытию свяжись с Дмитрием Львовичем и передай ему термосы с Искрами, добытыми для его службы. После того, как доберешься домой, пообщайся с Валерием Константиновичем — с завтрашнего утра он начинает ставить на автомобили и квадрокоптеры Конвоя очень дорогие защитные комплексы, и ему надо будет выделить сопровождение. И подготовь Марину Игоревну к визиту в спецотдел — почти уверен, что ее вызовут туда завтра или послезавтра.

— Что за Марина Игоревна? — полюбопытствовал Цесаревич, и я сказал чистую правду:

— Матушка моего секретаря-референта и личность, заслужившая мое уважение. Инициировалась, взяла второй ранг и будет специализироваться на боевом целительстве.

Михаил Владимирович удовлетворенно кивнул и повысил голос:

— Надежда Олеговна, раз Марина Игоревна заслужила уважение главы вашего рода, значит, Дмитрий Львович вызовет ее в спецотдел еще сегодня…

…Очередная проверка принципа маскировки «Калитки» прошла без каких-либо нареканий — наследник престола перешел в Клинику, не заметив перемещения между Большим Миром и Пятном. Впрочем, я заранее знал, что так и будет, поэтому спокойно подвел его к фактической хозяйке этой части моих владений, поприсутствовал при обмене приветствиями, проводил гостя и Ксению Станиславовну до палаты Виктории… хм… Леонидовны и остался в коридоре. Правда, дверь оставил приоткрытой. И вопросительно уставился на «силуэт» Настены, висевший в воздухе чуть поодаль.

Трансляция эмоций Михаила Владимировича не заставила себя ждать и, как ни странно, порадовала — он на самом деле любил незаконнорожденную дочку, на самом деле сходил с ума из-за ее ранений и на самом деле чувствовал себя виноватым во всем, что с ней произошло. Скажу больше: он переживал за Вику настолько искренне и сильно, что я на какое-то время забыл об аборте, сделанном Лидии Алексеевне по его приказу. Да, как только Воронецкий добрался до палаты Татьяны и почти равнодушно оценил состояние невестки, воспоминание, от которого меня и мой Ближний Круг воротило всю неделю, мгновенно вернулось и снова разозлило. Но факт остается фактом — я порядка пяти минут ощущал Цесаревича любящим отцом и даже испытывал к нему сочувствие.

К слову, остыть до приемлемого уровня мне помогла все та же Настена — прервала трансляцию эмоций наследника престола, в которых практически пропало тепло, и «затопила» своими. А когда поняла, что злость оттягивается слишком медленно, «возникла» за моей спиной и стала разминать трапеции.