Она за охала, и стала буквально осыпать вопросами и ничего не значащими фактами, при этом развив бурную деятельность вокруг "бедной и несчастной сиротки, что вынуждена мучиться без должного внимания и обхождение", при этих словах бросив такой красноречивый и многозначительный взгляд на Окуня, что тот хоть и был равнодушным душегубом, чуть покраснел и устыдился, хотя и не знал, что он сделал не так.
Надю подняли, раздели и уложили в мягкую кровать, где её сразу и накрыл целебный сон.
Днём разбудили, покормили и опять в кроватку…
Так и потянулись дни.
Наденька просыпалась, умывалась, кушала. Потом пыталась листать газеты, что приносила домработница, но читала их недолго и не внимательно. Так как опять приходили слёзы, и она начинала молча плакать. И оставив прессу на столе, ложилась в кровать, чуть поплакав там — засыпала.
Вечером её будила домработница, умывала, кормила, и укладывала снова в кровать.
По временам заглядывал Сергей Сергеевич, он же Окунь.
Он перебрасывался несколькими словами с экономкой, безразличным взглядом окидывал комнату, задавая несколько ни чего незначащих вопросов Надежде, и не получив ответа, спокойно уходил.
А сегодня появился этот голос...
Завтрак обычно был плотный и сытный, Фёкла Фоминична готовила прекрасно. Утром у неё были в обычаи подавать яйца пашот, молочную кашу с цукатами и какую ни будь выпечку. Например, сегодня у неё были миниатюрные пряжёные пирожки с бараниной.
После каждой трапезы Надя наедалась так, что ей было сложно дышать, но это было восхитительным чувством. Особенно для бывшей хитровской жительницы.
Она стояла у окна и разглядывала прохожих.
Её было страшно от того что неизвестный голос молчал, хотя пока продолжался завтрак она совсем про него забыла. Но теперь, когда она осталась одна, и холод одиночества опять стал промораживать её маленькое сердечко, набралась смелости опять обратится к этому неизвестному.
— Вы здесь? — шёпотом проговорила она
«Здесь, здесь» — эхом прозвучал ответ в её голове.
— А где вы?
«Не знаю… Мне кажется, что я в тебе» — голос был задумчивый и слегка смущённый.
— К-как во-мне? — испугано с запинкой спросила Надя и стала судорожно себя ощупывать, пытаясь найти лишние детали у своего тела.
Вроде ни чего лишнего?
«Ну что? Всё ощупала, лишнего ничего не нашла? Точно везде посмотрела?» с ехидцей в голосе произнёс неизвестный.
Наденька на миг задумалась, а потом щёки её стали заливаться румянцем.
«О-хо-хо, как хорошо, что я не слышу твоих мыслей!»
На миг она растерялась, но жизнь на улице приучила её отстранятся от потока чувств, что раньше легко управляли её мыслями. Внутренне отстранившись от каскада своих эмоций и сосредотачиваясь прикрыла глаза. И тут же распахнула их.
Кончики её пальцев коснулись янтарной бусинки…
«Ого! А ты не девочка не промах! Быстро сообразила!» — в голосе слышалось одобрение и некая покровительственная нотка.
И тут Наденька не выдержала. Тот эмоциональный фонтан, что она сдерживала, всё-таки прорвался сквозь платину её воли, от переизбытка чувств ноги её подкосились, и она осела на пол.
«Тише, тише, всё хорошо. Что ты так разволновалась? Дело-то житейское!» сквозь шум в ушах пробился к ней этот голос.
В гневе она вскочила. Её возмущению не было предела!
— Да ты...! Да вы…! Какое житейское дело!? Вы что, издеваетесь надомной!? — возмущённо воскликнула она.
За стенкой что-то упало и послышался вскрик.
«Повернись к окну и сделай вид, что не чего не случилось!»
— Зачем? — попыталась перечить девушка.
«Быстрее! Потом объясню!»
И только Наденька повернулась, как дверь чуть приоткрылась и в образованную щель просунулась голова Фоминичны.
— Госпожа, у вас всё в порядке? — в её голосе чувствовалось участие и нешуточное волнение.
«Извинись и скажи, что на улице какой-то мелкий подлец неприличные знаки показывал»
Надя нахмурилась, ей совсем не понравилось, что этот, кто-бы-он-там-ни-был, диктует что требуется делать или говорить. Но ситуация была глупой, поэтому было проще смириться, чем приператся по мелочам, и она, повернувшись, проговорила.
— Простите! Там, за окном какой-то сорванец дразнился, я вот и возмутилась… — она в смущении потупила глазки.
Домработница полностью зашла в комнату, при этом радостно и облегчённо улыбалась, ведь прошлые дни её молодая хозяйка проявляла только равнодушие ко всему, да ещё и плакала постоянно.
А тут и в окошко наблюдает, смущается и извиняется!
— Ох, батюшки! Да не сетуйте так, это ж мальчишки! У них пока жены нормальной не случитися, они так и будут бегать с глупостями своими до седых волос бегать!..
Засуетилась и за квохтала эта добродушная женщина, она очень переживала за свою подопечную. Что бы там не говорил этот Сергей, но девочка пережила явно очень тяжёлый момент жизни и ей нужна помощь, человеческое тепло, общение.
На столе появился большой и горячий чайник-заварник, маленькие восточные печенюшки и розочки с разным вареньем.
Надя продолжая стоять у окна, и взирала с некой оторопью на возникновение этого натюрморта.
«М-да. Электровеник какой-то…» — таинственный голос был удивлён не меньше Наденьки.
