– Приказы сотника обсуждать будешь, отрок? Воином великим себя возомнил? Не посмотрю, что дар прорезался, как двину, мало не покажется! – Турбьёрн сунул лезвие секиры Некрасу под нос.
Отроки мгновенно стушевались и неохотно принялись облачаться. Их доспехи и одежда была вразнобой разбросана по клети, но оружие было под рукой.
«Воины!» – с гордостью подумал про себя Турбьёрн, когда они с Флоси, оставив парней, покинули Великокняжий детинец и направились к подворью воеводы, – «Вернёмся, скажу Яруну – пора пояс гридня на отроков вешать!»
До подворья киевского воеводы Хвитсерка шли недолго, тихонько переговариваясь. Тёплое летнее солнышко только-только начинало неспешно подниматься по небосклону, до полудня было ещё далеко. Полоцким никто не препятствовал. Напротив, попадавшийся навстречу знатный киевский люд вёл себя почтительно, кое-кто даже уступал дорогу, кланялся, но не поясным поклоном, а как равный равному.
– Хвост за нами, – на очередном повороте шепнул Флоси своему хевдингу.
Турбьёрн медленно развернулся на носках, быстро пробежался глазами по толпе киевлян. Точно! Вон, шагах в тридцати, один из отроков, совсем недавно стоявший у ворот Великокняжьего детинца. Заметив, что полоцкие гости развернулись, остановились и что-то высматривают в толпе, тот шустро нырнул в переулок между дворами.
– Пустое, – беззаботно махнул рукой Турбьёрн, – Хочет Великий князь Киевский знать, чем заняты гости полоцкие, его право. Пойдём, друже. Воевода ждёт!
Пришли. Ворота на подворье оказались приоткрыты, на страже – никого. Постояли немного, послушали. Со двора доносились звонкие азартные крики и дикий рёв боевой магии. Кто-то шумно дрался.
Полоцкие тихонько вошли в приоткрытую калитку. Двор широкий, шагов пятьдесят, вокруг сараи, конюшни, амбары, иные полезные в хозяйстве строения. Посередине терем с резными наличниками, высокий, в два венца сложенный, с крыльцом, да таким, что самого Великого князя не стыдно гостем принять. Богато живёт киевский воевода!
Хозяина подворья Турбьёрн заменил сразу. Воевода Хвитсерк Харальдсон, голый по пояс, в одних портах, босой, без оружия, гонял по двору маленького белобрысого паренька лет двенадцати, очень похожего на самого норега.
Мальчишка вертелся волчком вокруг мощной фигуры Хвитсерка, время от времени с его рук слетали короткие яркие молнии, и устремлялись в сторону воеводы.
Тот, умело уклоняясь, рассеивал магию мальчишки в воздухе, и то и дело лупил в ответ не слабыми такими воздушными кулаками. Грохот стоял такой, что у Турбьёрна заложило уши. Неодарённый Флоси, стоявший рядом, болезненно поморщился и прикрыл уши руками – голова хирдмана после вчерашней пьянки изрядно побаливала.
Вот мальчишка, уже порядком запыхавшийся, пропустил удар, болезненно скрючился и рухнул голым пузом в дворовую пыль. Однако спустя пару ударов сердца пришёл в себя, кувырком ушёл от следующей атаки, и ловко вскочил на ноги.
– А ловок малец! – громко, стараясь перекричать звуки тренировки, прокричал Флоси Турбьёрну в самое ухо.
Тот согласно кивнул. Хвитсерк, заметив гостей, зло нахмурился. Притопнул босой ногой. Створка ворот, до того широко распахнутая, со скрипом затворилась. Турбьёрн в последний момент успел углядеть любопытный взгляд княжьего отрока.
– Здрав будь, воевода! – громко поприветствовал того Тур.
– В дом, – коротко бросил Хвитсерк, молча развернулся и быстро зашагал ко входу. Малец, повертев головой, бросился следом за ним.
Турбьёрн вопросительно посмотрел на Флоси. Хирдман пожал плечами. Сотник тяжело вздохнул, и неуверенно двинул к крыльцу. Следуя за воеводой, они через пару минут оказались в малой горнице. Окон не было, посередине – широкий дубовый стол, длинные лавки. Ярко горят свечи в резных дорогих подсвечниках.
Хвитсерк, повернувшись, плотно прикрыл за собой дверь и неожиданно обнял Турбьёрна, как родного.
– Здрав будь и ты, Змей! – радостно улыбаясь, поздоровался Хвитсерк. В полумраке горницы его потное, мускулистое туловище смотрелось грозно. Полоцкий сотник едва доставал тому до подбородка. Воевода небрежно накинул лежавшую на лавке рубаху, обулся в домашнее и сказал:
– Удружил ты мне, сотник, ничего не скажешь. В долгу перед тобой.
Турбьёрн удивлённо захлопал глазами. Стоявший рядом Флоси недоверчиво почесал бороду, вопросительно крякнул.
– С ярлом Стюром Облаудсоном мы в ссоре, хотя открыто это не показываем, – добродушно пояснил воевода, присаживаясь на лавку, и знаком приглашая полоцких садиться, – Родство у нас дальнее, да к тому же не кровное. Двоюродный брат моей матери был дедом младшей жены его покойного дяди.
Ничего не понимающий Турбьёрн неверяще уставился на воеводу. Тот рассмеялся, пригладил пышную бороду, проговорил:
– А Курбат то, старый пень! Родич воеводы, родич воеводы, князь рассудит, – снова рассмеялся Хвитсерк, – Мне сказали, ты сам его зарубил? Тяжко было?
– Не без того, – признал Тур, – Сильным одарённым был. Как в камень себя заковал, да силы мои тянуть начал, думал, вот и смерть моя.
