Клуд исчез. Через некоторое время раздался плеск воды, фырканье и голос:
— Глубоко. Дна не достать.
— Ныряй ещё! Пока не поднимешь!
— Холодно! Я закоченею весь. Не вынырну…
— Я тебе покажу — холодно. Сразу станет жарко! И снова фырканье, и голос отчаяния:
— Там обрыв и пропасть!
— Хоть чёрту в пасть! Ныряй и без якорька с верёвкой не возвращайся! Всё равно убью!
Все сгрудились вокруг того места, где нырял Клуд. Ждали. Наконец он вынырнул, стал кашлять.
— Заткните ему рот! — прошипел Влесослав. — Поднял мешок с якорьком?
Кто-то, видно, ощупал Клуда, ответил:
— Пустой он.
— Утопите его! Чтобы не верещал!
Послышалась короткая борьба и — тихо.
Влесослав откинулся спиной к граниту, шумно задышал. Спросил, конкретно ни к кому не обращаясь:
— Что будем делать? Неужто назад?
— А по башне не подняться?
— Куда там! Брёвна сложены без единого выступа…
— Как же так, братцы?..
— Надо вертаться, пока темно. А то не выпустят…
— Я тебе вернусь! Думайте…
— Думаем! А что придумаешь?
После долгого томительного ожидания раздался жаркий шёпот:
— А что, если на пиках?
— Высоко ли на них поднимешься?
— Да я не о том… Обрубить наконечники и в стену башни воткнуть!
— Ну и?..
— Что — «ну и?». Потом по ним, как по ступенькам!
Все молчали, соображая.
— А что, человек дело говорит, — наконец произнёс Влесослав. — Ты кто таков?
— Соснец. Из бодричей.
— Молодец, Соснец из бодричей! Приказываю: всем тихо, без шума ножами отрезать наконечники пик и передать Соснецу. Пойдёшь первым. Топор есть?
— При мне.
— Топор оберни рубашкой для мягкости удара. Забивай наконечники и поднимайся. Мы — следом!
Всё было проделано молча и сосредоточенно. Поочерёдно двинулись наверх. И вот Рюрик на башне. Караульный лежит на помосте ничком, факел в руках Влесослава, он усиленно размахивает им, подавая сигнал людям на кораблях. В тёмный квадрат пола кинулись воины, стали сбегать вниз по лестнице. Рюрик — за ними. На одной из внутренних площадок башни увидели спящих данов, молча кинулись на них с мечами…
Главная башня замка в руках морских воинов. К причалу подошли корабли, в ворота потекли славянские викинги. Замок был захвачен почти без сопротивления. Защитников поднимали с постели и сгоняли во двор. Здесь же оказался и хозяин замка, герцог Крок, сорокалетний крепыш, с крепкими руками и бычьей шеей. Он исподлобья следил за грабежом, который проходил в замке, и еле сдерживался от душивших его злобы и бессилия.
Богатства оказались несметными. Здесь были как фамильные накопления, которые велись из века в век, так и добыча, взятая во время набегов на европейские страны: Кроки считались одними из видных представителей датских викингов.
Только к вечеру закончилась погрузка, суда вышли из залива и направились на восток. Морские воины ликовали. Ещё бы, такого обилия драгоценностей они не брали ни разу!
Между тем направление ветра сменилось с восточного на западное. Вокруг кораблей заходили свинцовые, пенистые валы. Рюрик почувствовал, как неожиданно снизу его начала толкать мощная, непреодолимая сила, а затем вдруг палуба уходила из-под ног, и он как бы проваливался в пустоту, в невесомость, при этом сладко замирало сердце. И так раз за разом… В борт грохали удары, волны перекидывались через борт, с треском рассыпаясь тучами брызг. Порой судно начинало дрожать, как в лихорадке, и люди замирали, боясь, что вот-вот его накроет волной и оно пойдёт ко дну… На мачте висел фонарь, вокруг него в бешеном вихре метались тучи колючих снежинок. А там, за светом фонаря, за бортом — тьма, холодная, свинцовая, бурлящая, и только видны одинокие огоньки фонарей других судов; они вдруг поднимаются в самое поднебесье, застывают там на некоторое время — Рюрик смотрит на них как зачарованный, — потом падают в самую бездну, и в это время через борт бросается новая масса кипящей воды.
Воины неестественно веселы, возбуждены, кричат, чтобы поддержать друг друга:
— Ну как, хорошо поливает?
— Как из ведра!
— Хлеще, чем в бане!
Кого-то сбило волной, протащило по днищу корабля. Ему кричат:
— Поделись, что нашёл!
— Подвинься, я лягу рядом!
— Режь его, пока не испортился!
Воин встаёт, отряхивается от воды, некоторое время непонимающе смотрит вокруг, наконец машет рукой и начинает смеяться вместе со всеми…
К весне по заказу Рюрика были построены двенадцать военных кораблей. Свой он назвал «Соколом», в честь родного племени бодричей, на мачте его поднял флаг с изображением стремительно летящего сокола. Маленькая частица утраченной родины.
В апреле, совершив богослужение в храме Святовита, вышли в море. Небо было затянуто мглистой плёнкой, солнце еле-еле пробивалось сквозь неё, разливая в пространстве ровный свет. А море спокойное, тихое, точно разлитое молоко. Так тихо, что пролетит чайка, коснётся лапками воды, и по ней разбегаются круги. Плавают маленькие льдинки, по-видимому, с севера забредшие в эти края; издали они похожи на белых лебёдушек. А порой кажется, что это не судно движется, а льдинки плывут по течению, будто по реке в весеннее половодье.
