Я присел рядом с ней на скрипучую скамью и на мгновение расслабился, вдыхая соленый морской воздух, смешанный с запахом дыма и чего-то неуловимо пряного, доносившегося снизу. Шум таверны сюда почти не долетал, только отдаленный гул.
— Ты очень странный человек, — сказала она после небольшой паузы, не отрывая взгляда от мерцающих огней бухты.
— Почему ты так говоришь? — я лениво потянулся, чувствуя, как ноют мышцы после сегодняшних приключений. — Потому что не пытаюсь затащить тебя в постель, как, вероятно, делали бы все остальные на моем месте? Или потому что пахну, как тухлая рыба?
— Ты рискуешь жизнью, делая то, о чем многие и мечтать не осмелились бы, — она снова проигнорировала мою попытку съязвить, ее голос оставался ровным и серьезным. — Большинство предпочитает сидеть в своих норах и не высовываться. Жить тихо, умереть незаметно.
— У меня только что был похожий разговор внизу, с хозяином этого заведения, — я усмехнулся, вспоминая Брута. — Да, я рискую, но только своей жизнью, и только когда награда того стоит. А сидеть в норе, это не по мне. Слишком скучно. Да и пользы от этого никакой.
— Награда? — выхватила она слово из контекста и повернула ко мне голову. В ее глазах мелькнул живой интерес. Лунный свет выхватил из темноты ее высокие скулы и хищный изгиб губ.
— Именно. Большой куш. Всегда должен быть большой куш.
— И какая награда стоит твоей жизни? Золото? Власть над другими? — в ее голосе послышалось любопытство, смешанное с чем-то еще, возможно, легким недоверием.
— Та, что обеспечивает безопасность моим людям и товарищам. Та, что позволяет мне строить укрепления и добывать лучшие ресурсы. Та, что дает моим людям будущее, — сказал я, глядя на горящие в низу огни вечернего городка. — А насчет власти… Я принимаю в свое поселение только тех, кому могу доверять. Иначе однажды могу проснуться с ножом в горле. А это, знаешь ли, неприятно, и сильно мешает планам.
— Такова природа власти, — со знанием дела сказала Златослава, и в ее голосе прозвучала вековая мудрость. — У старейшин моего прежнего поселения, к которому мы с Забавой принадлежали, есть Заповедь.
— Не понимаю, о чем ты, — я нахмурился. — Опять какие-то тигриные премудрости? У вас там что, своя философия?
— Это, как бы сказать… — она запнулась, подбирая нужное слово, ее пальцы с длинными, ухоженными когтями легонько постукивали по деревянным перилам балкона. — Изречение. Древняя мудрость, передаваемая из поколения в поколение.
— Интересно послушать, чему там вас учат старейшины.
— Заповедь гласит, что спокойно спит лишь тот, кто власти не имеет.
— Что это значит? — я посмотрел на нее с интересом. Звучало знакомо, хоть и немного отдавало фатализмом. — То есть, чем больше у тебя власти, тем хуже ты спишь? Хотя да, в принципе, логично.
— Спокойный сон — это дар, доступный лишь тем, кому не о чем беспокоиться. Могущественный человек с обширными владениями обречен на постоянные думы. Он может спать на самой мягкой перине с самыми красивыми женщинами, окруженный горами золота, но мысли его всегда будут где-то далеко: следующая битва, поставка зерна, стада скота, предательство союзника, заговор врагов. Будь честен со мной. Твои мысли ведь и сейчас витают где-то не здесь, не так ли? — она проницательно посмотрела мне в глаза. Так будто пыталась залезть в мою голову.
— Слушай, мне не нужен анализ моих мыслей, — я слегка поморщился. Не люблю, когда лезут в душу и разум без спроса. — Я уважаю, что ты давно знаешь Забаву, и что ты, видимо, повидала всякого. Но мне это ни к чему. Сам разберусь, о чем мне думать, как житьи как спать.
— Я не хочу давить, Василий, — ее голос смягчился, и в нем появилась нотка сочувствия. — Я давно живу на свете и видела, как устроен этот мир. Поверь, власть это тяжелое бремя. Оно меняет людей. И не всегда в лучшую сторону.
— Давно? Насколько? — я скептически прищурился, оглядывая ее. Выглядела она максимум на сорок, крепкая, подтянутая, с гладкой кожей.
— Через несколько месяцев мне исполнится восемьдесят два года.
— Сколько-сколько? Да ладно, — я усмехнулся и откинулся назад. — Как это вообще возможно? Ты не выглядишь старше пятидесяти. Максимум на сорок.
— Мы, тигролюды, стареем не так, как вы, люди, — в ее глазах блеснули озорные искорки. — Наш век дольше, и мы дольше сохраняем силу и молодость. Однако, спасибо за комплимент. К слову, сразу скажу, чтобы избежать недоразумений: заниматься сексом с тобой я не буду. Ты слишком молод для меня.
— А с чего ты взяла, что я собирался? — вот теперь я точно удивился. — Я, конечно, ценю женскую красоту, но не настолько же предсказуем.
— Тигролюды не привыкли ходить вокруг да около, — пожала она плечами. — Предпочитаю сразу расставить точки над и.
— Понятно. Что ж, спасибо за откровенность, — я усмехнулся. — У меня и без тебя дел хватает. И женщин, если уж на то пошло.
— Именно поэтому и предупреждаю, — она окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног. — Ты мне во внуки годишься.
— Во внуки? — я хмыкнул. — Тогда я самый взрослый внук, которого ты когда-либо встречала.
