И пошел на вятичей с одной своей дружиной. Вятичи сопротивлялись вяло, вскоре признав главенство Киевского Великого княжения.
Взяв с них умеренное полюдье – богатств хватало после хазарского похода, а самолюбие было удовлетворено, – Святослав вернулся в Киев. Но не во дворец великой княгини Ольги, а на старое стойбище под Киевом, где расположил и дружину.
На второй день великого князя позвали к охраняемым воротам. Его спрашивал сын херсонесского наместника Калокир.
– Пропустить, – сказал Святослав.
Прошли в шатер. Хазарянки уже не было, Святослав ее кому-то передарил в походе, а к новым любовницам его не тянуло. Сели, и великий князь молча уставился на византийского вельможу.
– Византия предлагает тебе сорок пудов золота, если ты ворвешься в Болгарию.
– Я не воюю за золото. Я воюю за победу и добычу.
– Это тебе предлагает Византия, а не я, великий князь. Я предложу тебе в два раза больше, если ты окажешь мне небольшую услугу.
– Повторяю, патриций Калокир. Я не воюю за золото.
– Услуга бесценна, великий князь. Не отказывайся, а я помогу тебе разгромить болгар, превратив их царство в твою собственность.
– Какова же эта услуга стоимостью в собственное царство?
– Трон Византии.
– Ты имеешь на него права?
– Византийское право – кто первым прыгнет выше всех и точно попадет в седло.
– А ты хорошо прыгаешь? – усмехнулся великий князь.
– Полагаю, что равных мне нет.
– Ну, так прыгай.
Калокир улыбнулся:
– Я хочу помочь прыгнуть тебе, великий князь. Боярская дума не даст своего согласия на южный поход, это – не Хазария. Добровольцев ты сыщешь единицы. А Господин Великий Новгород поддержит решение Думы, потому что поход на юг прекратит веками отлаженную торговлю из варяг в греки. Значит, тебе не обойтись без умелых наемников, которых ты купишь на мое золото.
Калокир ударил точно, в самое больное место: у Византии всегда была превосходная разведка. Личная дружина Святослава понесла не только большие потери, но и распалась по возвращению из Хазарского похода. И не просто потому, что устала воевать, но и устрашенная непонятной жестокостью своего вождя. Великий князь был с детства пронизан аскетической варяжской моралью, почему и отдал все хазарские трофеи киевлянам. А наемники были нужны. Без них нечего было и затевать этот поход.
Просить он не умел. Но здесь просили его, и он, в конце концов, согласился взять золото ромеев.
И нанял двадцать тысяч профессиональных воинов. Жадных и беспринципных ловцов удачи. А всего у него вместе с собственной дружиной и добровольцами из Новгорода и Киева оказалось шестьдесят тысяч хорошо вооруженных дружинников.
Вечевая площадь Господина Великого Новгорода встретила нового князя оглушительным свистом, гоготом, ревом дудок, непонятными воплями и вполне понятными криками.
– Негодный князь!.. Прижитой!..
– Не желаем приблудка!..
– Долой!..
– Пусть законного пришлют!..
Владимир стоял на возвышении перед входом в Совет «золотых поясов», истинных владык вольного города. А посадником как раз перед его приездом выбрали молодого, а потому пока непризнанного новгородской толпой правителя. И владыка стоял здесь же, напрасно потрясая крестом.
Владимир не потерял присутствия духа. Он был на редкость волевым юношей, умел держать себя в руках и знал, когда надо улыбнуться, а когда – показать когти. Сейчас настало время когтей.
– Утихомирь их, уйко Добрыня.
Добрыня, доселе стоявший за его плечом, неторопливо спустился по ступеням на площадь и столь же неторопливо пошел на толпу. И она сразу же расступилась перед ним, а он, не обращая на это внимания, шел и шел к центру, где сосредоточились самые горластые. Девятерых убил сразу – знал такие удары, – а еще четырех бросил в Волхов, где один утоп, а трех кое-как вытащили. И столь же невозмутимо вернулся обратно на свое место за плечом князя Владимира. Площадь примолкла.
– Вольные новгородцы, я счастлив, что приглашен на княжение в ваш великий город. – Владимир сознательно говорил негромко, но его слышали все, потому что стояла мертвая тишина. – Я не посягну на ваши вольности, моя работа – ратный труд по охране ваших рубежей и вашего спокойствия. Клянусь исполнять его, не щадя ни сил, ни своей жизни.
Площадь радостно взревела, вознося хвалу новому новгородскому князю. Владимир низко им поклонился и в сопровождении посадника удалился в Совет «золотых поясов».
– Вот видишь, князь, все и обошлось. Наши молодцы любят пошуметь…
– Половина этих молодцев имеет братьев в новгородских дружинах, – резко сказал Владимир. – И я не знаю, кто и когда ударит мне в спину. Мне нужна личная дружина, которую я наберу из датчан, шведов, финнов и прусов. Оплачивать ее будет казна Великого Новгорода. Думайте хоть до утра, но если откажете, я отъеду в Киев и расскажу отцу, великому князю Святославу, почему я вернулся. Думайте, спорьте, хоть деритесь, но, если не решите так, как мною сказано, с зарею я покину ваш буйный город.
И вышел.
Уже через час он получит согласие Совета «золотых поясов». Единственная их просьба заключалась в том, чтобы он отложил отъезд на три дня.
Владимир согласился.
