Из-под занавески вежи вытянулась голая женская рука, унизанная перстнями и поставила перед Курей на ковёр кувшин с кумысом. Куря выпил его весь, растёр струйку на животе по хазарскому халату и дёрнул голого мальчика за вихор. Мальчик прытко вскочил на коня, вдарив ему пятками в бока, и стрелой помчался по извилистым проходам стойбища. Через несколько минут он примчался обратно и закричал, взмахивая плёткой:
- Айда! Русь! Русь!
Куря вышел из своей засады и увидел тройной дугой движущихся вдоль берега дружинников, под их прикрытием несли на руках лодки и грузы, вооружение и вели коней под уздцы. Куря удивился множеству лодок, покрывших поверхность Днепра, проносящихся через этот страшный порог «Ненасытец». Он взмахнул плетью, и всадники его метнулись туда, пытаясь разорвать дугу пеших русских воинов. Но степняки каждый раз натыкались на движущийся, точно сбитый, забор щитов и торчащих из-под них копий. Лошади печенегов, напарываясь на копья, бешено поднимались на дыбы и сбрасывали всадников.
Печенеги стали хитрить. Они налетали и вдруг, как бы перепугавшись, пускались наутёк к своим вежам. Так думали они уничтожить русских, заманивая в степь, с намерением отрезать их от берега, от продовольствия. Но руссы давно знали этот манёвр и только защищались. Но как! Первые ряды несли щиты во весь рост, а те, что были за ними, поднимали щиты над головами. Так что тучи стрел, которые сыпались с обеих сторон реки, отскакивали от щитов, не доставали воинов. Напрасно разъярённый Куря посылал всё новые и новые отряды, обещая им награды, запугивая угрозами. Ничего не помогало. Их постигала та же участь. Часть их падала, натыкаясь на щетину русских копий, часть возвращалась обратно пешими, оробевшими, растерянными, окровавленными.
Так русские прошли по берегу невредимыми, пронесли все грузы, сохранили харч, провели лодки, миновали пороги, и опять двинулись дальше. Женщины кочевников голосили и хлопотали около своих убитых и раненых. Резвые печенежские кони, напоровшиеся на копья, с пропоротыми животами подыхали в буйных травах. Стервятники кружились над ними, чуя обильное и любимое лакомство. Караван судов миновал, а князь Куря всё ещё стоял у обрыва и глядел туда, в сторону юга. И на лице его, скуластом лице коварного азиата застывала горечь бессильной злобы.
Миновав препятствия, русские высадились на острове Хортица, на котором, едучи в Царьград или к болгарам, всегда останавливались, чтобы передохнуть и принести богам благодарственные жертвы за благополучие в пути. Блеск топоров, мечей и копий слепил глаза. Кольчуги на дружинниках как речная рябь, освещённая солнцем. Остров сразу ожил от весёлых окриков, от песен и вольных разговоров. Вытаскивали припасы на берег, утварь, харч. Гнали баранов на еду, куриц несли на жертвоприношения. И прежде всего пошли просить милости богов, двинулись к капищу - языческому храму. Огромный дуб закрывал кроной небо. В мощном стволе этого дуба были вделаны клыки медведя, лося, зубра. Капище огорожено было забором из дубовых кругляков. Посередине его возвышался идол - высокое каменное изваяние славянского повелителя и неба и земли, бога войны, бога дружины и бояр. Он был и в самом деле грозен. Огромные глаза его из розового сердолика лучились, массивные зубы из слоновой кости обнажены и искрились. Через широкую грудь протянуты две цепи ожерелий из драгоценных камней.
Люди заполнили капище, а остальные окружили его. Кудесник Догада с большой по пояс бородою, в жёлтых черевиках и в оранжевом плаще из византийской парчи, подаренной князем, казался подле Перуна сподвижником небесных сил. Он выглядел величественно и строго. Он преклонил колено перед князем и передал ему пучок Одолень-травы из приднепровских степей, которой даровалась таинственная сила. Моленье началось. Дружина смолкла. Воцарилось таинственное молчание. Кудесник удалился за пурпурный занавес. Оттуда он вывел за рога, с помощью двоих дружинников, молодого быка. Подвели к жертвеннику, - очагу из голышей, между которых пылал огонь под огромным чаном. Кудесник ловким движением всадил кривой нож в шею быка и оттуда вылилась алая струя крови в песок. Князь подошёл, испил жертвенной крови.
После этого дружинники разрубили бычка на куски и побросали их в чан. Запах жареного мяса наполнил капище. Кудесник вынимал ножом кусочки недоваренного мяса и раздавал их дружинникам. Они благоговейно проглатывали обжигающее рот жертвенное мясо.
Князь, с широким мечом на бедре, в голубой свитке с золотыми застёжками подошёл к жертвеннику и бросил в огонь пучок Одолень-травы. Трава, свёртываясь на раскалённых угольях, испускала пахучий дым, который медленно и тяжело стал подниматься вверх и окутал голову Перуна. Это был добрый знак - небожитель доволен приносимой жертвой. Князь встал подле Перуна и обнаружив в себе силу предвещания, дарованную богом, произнёс громогласно заклинание вслед за кудесником, притаившимся за дубом:
