- Едем мы рекою Днепром в Русское море, через зелёные луга, в дальние места, едем днём, едем ночью, едем по утренним зорям. Умываемся медвяною росою, утираемся солнцем, одеваемся облаками, опоясываемся чистыми звёздами. На берегах родного Днепра с испокон веков растёт Одолень-трава. Одолень-трава! Не тебя ли мы кровью поливали, не тебе ли песни ратные пели, не тебе ли шептали побасины слова побед и смертных мук. Одолень-трава! Породила тебя мать - сыра земля, поливали тебя частые дожди, шевелили тебя внуки Стрибога, ласкали тебя на вольных берегах озорные девки простоволосые, выплывая со дна реки при луне. Одолень-трава! Одолей нам реки текучие, моря хмурые, горы высокие, озера синие, берега крутые, леса тёмные. Одолень-трава! Красная былинка твоя даст нам меч-кладенец, чёрная былинка достанет уздечку бранную, белая былинка откроет колчан с калёной стрелой. С тем мечом отобьём силу чужеземную, с той уздечкою обратаем коня ярого, с тем колчаном, со калёною стрелою сразим супостата. Едем мы с тобою Одолень-трава в океан-моря, к реке Дунаю - к могилам наших предков. Наша молодеческая поступь сильна как вода на днепровских порогах, наша сила стремительна, наш русский дух несокрушим. Ратным оружием мы побиваем, рогатиною и копьём колем, топором и бердышом сечём, конём уязвляем, стрелою разим. Тело наше крепче камня, рубаха жёстче железа, грудь твёрже меча булатного.
Князь извлёк меч и началось заклятие его перед жертвенником. Он подержал его обеими руками на весу, а Догада шептал, он заговаривал меч. Потом князь воткнул его в землю перед Перуном. И каждый из дружинников вонзил меч перед собою. И громко все воззвали:
«Клянёмся перед Перуном - богом нашим, что будем вечно верны силе русского меча, Руси - матери, теням предков, славе державы нашей, защитниками во всех её напастях и горестях. Клянёмся животами нашими быть бесприкословно преданными, до гроба верными нашему великому князю Святославу».
Дружинники подняли мечи над головами:
- Клянёмся до конца своей жизни, - громко и вместе провозгласили они, - а клятвопреступники иссечены будут.
Кудесник-исполин поднял руки кверху и, обращаясь к Перуну, величаво произнёс:
- Да будут ваши тела крепче камня, твёрже булата, платье и шапка жёстче панциря и кольчуги. Да будут целы и невредимы от стрел, от мечей, от копий, ратным оружием вас не побивать, рогатиною и копьём вас не колоть, топором не рубить, конём не уязвить, быть вам перед ними соколами, а им дроздами. Замыкаю мои приговорные слова замком и ключ бросаю под берег в широкий Днепр. И как Днепру не высыхать, ключа не достать, так вас не одолеть по конец века.
Когда заклятие окончилось и дружинники вышли из языческого святилища, то на траве, в буйной зелени дубравы уже расставлены были корчаги с мёдом, сычёная брага в бочках и пиво. И тут же начались увеселения, без которых не обходились славянские пиршества. Захмелевшие воины лихо плясали под бубны, дудки, трубы свирельников, трубачей, перегудников. Не участвующие в пляске били в ладоши, подзуживали, подначивали: жестом, голосом, мимикой. Звон и рокот ударных инструментов вспугивал птиц, которые с гаем разлетались над рощей, застеняя небо. Скоморохи неутомимо потешали дружину затейливыми фокусами и смехотворным действом. Начались любимые в войсках Святослава игры: мерялись силой, на перетягивание, на кулачки, на скакание, на прыганье. Прыгали через сидящих, которые держали шапки набекрень, кто сбивал шапку, неловко прыгая, над тем потешались. Скакали то на одной ноге, то на корточках, то через верёвку, то через кольцо. Играли в чехарду, перепрыгивая друг через друга, в ловитки. Князь сам руководил этими играми, в которых выявлялась выносливость, находчивость и ловкость. Одна партия ловила другую: это была игра в войну, одни пленили других и требовали выкуп. Побеждённых и растяп князь срамил и наказывал. Князь сам участвовал в играх с удовольствием, с восторгом наблюдал кулачные бои, и того, кто его сумел поколотить, щедро награждал. Только это бывало редко: по увёртливости, по дюжести, по неутомимости мало было ему равных. Во время игр князь узнавал воинские доблести своих дружинников и малосильных, дряблых, робких даже прогонял из войска.
Любимая игра, которая не обходилась без князя, была «игра в слона». Один садился другому на плечи, и «слону» надлежало везти седока с вооружением на дальнее расстояние. И кто приходил первым, от князя получал золотую монету и ендову византийского вина. Играли также в кобылку. Одна артель играющих становится на четвереньки у забора капища. Другая лезла на них и тоже становилась на четвереньки на их спинах. Третья артель делала то же самое. Последние должны были со всем вооружением взобраться на этот живой помост, утвердиться на нём и перепрыгнуть высокий забор (князь знал что делал, - то была репетиция штурма крепостных стен). Нижние, выдержавшие всю тяжесть потешной игры, ездили верхом на тех, кто не сумел преодолеть испытание.
