Святослав силился понять его и не мог. В голове язычника, которого занимала прежде всего война, не находилось примеров, с которыми он сопоставил бы слышимое сейчас и привёл бы это к единому пониманию. Мать-княгиня Ольга, ревностная христианка, и та не говорила ничего подобного. Душан только разжигал неумную любознательность князя.
- Ты ссылаешься на бога, но вот бог отвернулся от тебя, погляди, на что ты похож. Хуже и ниже холопа, - сказал он Душану. - Калокир говорит, что христианский бог не любит тебя и твоих братьев-сообщников. Ты и ему не угодил. Епископы и священники считают вас всех отщепенцами. Вы гнушаетесь икон, образов бога, не кланяетесь кресту, как это принято в просвещённой стране ромеев.
- Богу не нужны украшения, которыми тешат себя христианские владыки и присвитеры, склоняя к тому и простой народ. Истинные убеждения не возникают из стремления к славе, почестям и титулам. Они бескорыстны. Мы отвергаем все, что отдаляет нас от бога и что замутняет правую веру. Вере не нужны ни золото, ни словословие, ни даже сонмища учёных диалектиков, кормящихся за счёт обманутых мирян. «Блаженны нищие духом, ибо они бога узрят». Поэтому мы признаем тихую и нелицемерную, притом, тайную молитву, добрые некрикливые дела и любовь к ближнему не на словах, а на деле.
- Ага! Любовь к ближнему! - вскричал Святослав. - Под этим вы подразумеваете неповиновение властям. Отрываете людей от труда, от военных занятий. Вот Калокир мне и разъяснил это… Вы - волки в овечьей шкуре.
Душан сел без приглашения и потёр гноящуюся ногу в язвах от цепей. Святослав наблюдал его с нескрываемым беспокойством. Душан тихо, внятно заговорил.
- Вельможе, торгующему совестью и честью, непостижимо движение непреклонного сердца к добру и истине. Привыкший видеть простого человека лишь послушным, терпеливым и во всем покорным себе, вельможа перестал замечать христианина, способного на умный подвиг, на общее дело, которое устраивало бы и богатых и бедных! Князь! В христианском государстве попирают божественные свойства человека хуже, чем в языческих землях, смотрят на простых людей как на скотину. Бояре пьют слезы бедных, число которых всё умножается и у нас. По примеру жестокой ромейской державы, землепашцев превращают в рабов. Кнут и палка стали спутниками их быта. О том ли проповедовали бедные апостолы, скликая к себе и богатых и бедных. И не Христос ли порицал богачей за кичливость, жадность, жестокосердие, завещая нам ценить человека по сокровищам его сердца и ума. Так вот, властям мы готовы повиноваться, ибо и власть от бога есть, но мы противимся бессмысленности установлений и распоряжений глупцов, случайностью судьбы вознесённых до положения властителей, полководцев или даже царей. Ибо нигде не указано, что достоинства ума и сердца возрастают вместе с должностным положением человека. Нигде!
- Погоди, старик, - прервал его Святослав, горячась. - Истинного почёта достигают лишь люди необычного ума, насколько мне известно, и вообще приметных доблестей. Порицать человека за то, что он стал выше других, равносильно тому, как бы мы недовольны были высотой дерева, которое переросло прочих. И не есть ли почёт, высокая должность и слава - высшая награда человеку за его деяния и заражающий пример для его сограждан.
- Не спорю. Богатство, военные удачи, властвование, высокие титулы и чины пользуются почётом и служат удивлению потомков. Но сокровища духа - есть ценности, перед которыми меркнут все эти побрякушки и суеверия земных, преходящих оценок…
- Что такое сокровища духа? - Князь поморщился. - Ничего не понимаю. В своём ли ты уме… Сокровища духа… Сокровища духа… А можно сказать проще?
- Ну, мудрость, добродетели, справедливость, любовь к людям. И, конечно, незамутнённая земной корыстью и презренным расчётом вера в Предвечного.
- Предвечного? - князь пожал плечами. - Воя я тебя брошу опять в темницу и заставлю там мучиться всю жизнь, мудрость останется при тебе, и все твои сокровища духа, посмотрю, как ты заговоришь без богатства, без почёта, без удовольствий земной жизни, с одной кружкой воды и куском хлеба. Ага!
- Великие мудрецы древности (да и в наше время не мало примеров) и в темницах сохраняли спокойствие духа, а мудрость доставляла им утешение. Это всё было, князь, и твой опыт был бы опрометчивым повторением уже давно пройдённого.
Спокойствие, простота и твёрдость Душана поразили князя. Он привык ценить в людях, помимо физических доблестей, и силу характера, Душан невольно его пленил. Притом же много из того, что хулил Душан, не нравилось и Святославу. Князь презирал безумную византийскую роскошь, расточительность вельмож, которую он увидел у знатных болгар и епископов, подражавших грекам в быту, надменность и жестокое обращение с рабами, презрение к трудовому народу, стеснения, которым подвергался крестьянин, кормилец всего населения страны и поставщик военной силы.
