«Веруя в Провидение, управляющее вселенною и исполняя христианские законы, мы не должны сами разрывать мира, непоколебимо до нас дошедшего от предков наших, в котором сам бог был посредником. И так советуем вам, как друзьям, немедленно и без всяких отговорок, выступить из земли, совсем вам не принадлежащей; не послушав сего совета, вы разорвёте союз наш, а не мы. Но не почитайте ответ сей слишком надменным: мы надеемся на Христа, бессмертного бога, что против воли нашей, вы изгнаны будете из сей страны, ежели сами добровольно не удалитесь. Я думаю, что ты, Святослав, ещё не забыл поражения отца своего - Игоря, который, презревши клятву, с великим ополчением, подступил к царствующему граду Романии и едва только успел с десятью ладьями убежать в Босфор Киммерийский с известием о собственном бедствии. Не думаю, что и ты сможешь возвратиться в своё отечество, если принудишь выступить против себя всё ромейское войско; но со всей ратью погибнешь в сей стране и ни одно судно не придёт на Русь с известием о постигшей вас жестокой участи».
Затем опять следовало утомительное перечисление титулов, непонятных русским. Вот посол смолк на самой высокой ноте, свернул пергамент, передал его помощнику, и с чувством высокого достоинства взглянул на Святослава. Все греки вслед за ним приняли тот же горделивый вид.
Князь всё ещё продолжал улыбаться, разглядывая их нарядные одежды с картинками и особенно занятную столу главного посла, его золотое оружие, которое он имел право не снимать даже в присутствии василевса. Для удобства, а больше для красоты подол роскошный столы посол подобрал справа и слева под пояс, так что спускаясь от него спереди и сзади вниз полукружием она прикрывала тело только до половину бёдер. И это было признаком высокого положения лица при дворе, чего князь не понимал. И так как Святослав медлил с ответом, разглядывая одеяние посла, то этот решил сам нарушить бесчестную, как он думал, паузу:
- Великий князь! Угодно знать послам Сильнейшего Богопоставленного Василевса, какое же решение передать повелевает киевский властитель нашему самодержцу августейшему василевсу Ромейской Державы.
Князь повернулся в плетёном кресле резко, и оно затрещало под тяжестью его железного торса. Лицо князя сразу приняло серьёзное выражение.
- Никакого! - коротко отрезал он. - Никакого! Так и скажите василевсу. Никакого!
Тогда Калокир покраснел весь до ушей при такой выходке князя. Только один Калокир и знал тут, на какую степень презрения со стороны образованных ромеев обрекало Святослава его бестактность. Свенельд подошёл и за ухо отодрал князя. Тогда Святослав произнёс более мягко:
- Сильнейший и августейший собирается, как видно, пожаловать ко мне в гости и думает выгнать меня с берегов Дуная восвояси. Похвально его желание, храбрецов я люблю. В таком случае передайте августейшему и сильнейшему, что ему нет надобности идти сюда лично. Мы сами поставим свои шатры перед воротами Царьграда и обнесём город крепким валом. А когда августейший захочет с нами сразиться, мы охотно встретим его и покажем, что русы не только пахари, ковырающие землю, но и храбрые воины и умеют побеждать оружием врага своего, хотя бы и сильнейшего.
Святослав поглядел на Калокира и Свенельда. Лица их были строги, взгляд осуждающ. Князь поднялся и холодно произнёс:
- По незнанию своему вы считаете русских слабыми женщинами, и хотите напугать их угрозами, как пугают чучелами грудных детей. Не выйдет! Все.
Он повернулся и ушёл. Послы почли это оскорбительной дерзостью. Калокир побежал за Святославом. Он нашёл князя у его молодой жены Ирины, примеривающего на себе перед зеркалом её тунику, пробуя делать как у посла - столу.
- Князь, умоляю тебя, чуточку этикета, - взмолился Калокир. - Извинись… Послы рассвирепели.
- Слушай, братан, когда я завоюю тебе Ромейский престол, ты обрежь у них эти бабьи подолы. Они неприличны воину, да и мешают ходить.
Цимисхий понял, что война неизбежна. Он немедленно отправил против Святослава своего шурина Варду Склира, преданного и опытного полководца, который повёл с собой самых отборных солдат, прозванных «бессмертными». И, в свою очередь, согласно традиции воевать с неприятелем не только оружием, но и хитростью, Склир велел одному отряду воинов переодеться в русские одежды и отправиться в тыл Святославу, чтобы разузнать его силу и расположение войск. Цимисхий даже сам прибыл к войску Склира, чтобы воодушевить его перед тем, как послать в бой.
