Апартаменты Алисе выделили роскошные. Две комнаты и спальня с резной кроватью с легким шелковым балдахином. На тончайшей материи неизвестные кудесницы изобразили разноцветных бабочек. Когда ветер легонько касался ткани — создавалась иллюзия полета. Такой роскошью дочь провинциального дворянина даже в детстве не обладала. Она потратила около получаса, изучая свои покои и пытаясь поверить, что это все ее, настоящее. Потом Алиса присела в кресло и задумалась. Мысли путались, не желая выстраивать логические цепочки. Помаявшись, но так ничего не уяснив, девушка отправилась на кухню.
Слуг в замке не было. Готовить ей предстояло самостоятельно, стирать, видимо, тоже. Работая у лекаря, Алиса привыкла к такому распорядку, но как обходится без подручных князь? Он ведь живет в этом огромном пустом замке. Именно его правитель темных земель назвал домом. Но где тогда его люди, и кто она здесь? Что будет делать?
Вопросы, вопросы… Обследовав кухонную утварь, девушка наведалась в кладовые и затеяла готовку супа. К нему спекла лепешки, покрошила зелень. Кто-то предусмотрительный разместил горшки с петрушкой и пряными травами на небольшой террасе, примыкающей к кухне.
Князь неслышно переступил порог, осмотрелся, одобрительно кивнул.
— Я сейчас накрою, — произнесла девушка, поражаясь собственной смелости.
— Не нужно, — отмахнулся Ян. — В этом нет необходимости.
Она отчего-то ощутила разочарование и обиду.
— Я приготовил для тебя защитные артефакты.
Широкую полоску браслета, исписанного неизвестными Алисе рунами, князь защелкнул на ее запястье собственноручно.
— Никогда не снимай, это очень важно.
На второй руке девушки владыка Акарама вывел, невидимые для ее глаз символы, тонкой, невесомой кисточкой. Алиса так и не смогла определить, из чего она сделана. Касаясь кожи, кисть несла прохладу и тихонько звенела. Девушка оказалась так очарована удивительным инструментом, что грусть, наполнившая ее сердце, бесследно исчезла.
— Ничего не бойся, — сказал Ян на прощание. — Здесь к тебе никто не посмеет прикоснуться.
Он ушел, прежде чем Алиса успела поблагодарить. Некоторое время девушка сидела за пустым столом, рассматривая браслет, напрочь забыв об ужине.
Солнце зашло, но князь не стал зажигать светильники. Яну хватало звездного света, а при желании он мог видеть и в кромешной темноте. На столе в кабинете лежали аккуратные стопочки писем. Однако заниматься разбором корреспонденции мужчина не желал. Вместо погружения в бумажную канитель, Ян плеснул в бокал вина (рубинового, с легкой горчинкой, такое пили лишь в Акараме), отворил окно и устроился на подоконнике. Князю, конечно, не престало так сидеть: забравшись с ногами, позволяя ветру легонько щекотать волосы. Идеальная мишень. Но почему нет, если очень хочется? И кто сказал, что без пушек и рвов, замок не защищен?
Уставшая Алиса смотрела спокойные безмятежные сны. Несколько трав у изголовья кровати и кошмарам путь заказан. Наверное, ее следовало отвести в поселок к стражникам. Там пустуют новые дома, построенные "на вырост". Бегают дети. Их мало, зато мелких сорванцов обожает весь гарнизон. Князь и сам не мог понять, зачем привел девушку в замок. Просто прежде он не знал, что такое ревность.
Княжество Сорем, 62 год
Звон дверного молоточка раздался, когда Ян отошел от калитки на пятнадцать шагов. На дорожку выбежала молоденькая служанка. Кокетливое новое платье, радостная улыбка. Заметив гостя, девушка остановилась и низко поклонилась, как всегда, при их встрече. Больше в этом доме она так никого не привечала, хоть и одевался Ян проще своих братьев. Роскоши ему и в церемониальных одеяниях хватало, а здесь — он обычный купец, друг семьи, проездом забегающий в гости.
— Добрый вечер, господин.
— Здравствуй, Глаша. Выручай. Когда только куртка успела порваться?
Князь впихнул опешившей служанке кожаную куртку, которую прежде нес в руках. Еще мгновение назад крепкое и добротное изделие порвалось по швам. Словно в один миг сгнили нитки, а впрочем, так и было. Следом за одеждой в ладонь девушки перекочевала серебряная монета. Она примирила Глашу с потерей вечернего свидания. Торопливо извинившись перед мнущимся около калитки женихом, служанка убежала в дом за нитками.
Ведомая внутренним чутьем, Мария вышла на крыльцо. Ее лицо озарила счастливая улыбка. А ведь, подумать только, сколько лет она ждала и боялась. А вдруг сын никогда не придет, не поймет, не простит? Зачем ему возвращаться к предавшей матери? Будто у наследника огромной страны иных забот нет? Не вернется, как же. Вдову до сих пор поражало, как сумел князь так воспитать ее сына. Ни к кому из своих детей она не привила такого глубокого уважения и почтения к женщине, к матери. Пожалуй, даже не знала, что подобное отношение возможно и… важно.
— Матушка, — низко поклонился Ян.
Поцеловал руку.
Она крепко обняла и спросила, кивнув в сторону дома:
— Что случилось?
— Не нужно Глаше сегодня никуда идти. Если с курткой моей быстро управится — займи ее еще чем-нибудь, и оставь ночевать.
