Велизарий не стал веселиться, а странно улыбаясь, спросил Феодосия, не склонился ли он к юномианизму.
- Нет, конечно, - ответил Феодосий. - Я никогда об этом не думал.
- Хорошо. Но если вы поддерживаете христианство, почему отпускаете подобные шуточки?
Антонина принялась защищать Феодосия, сказала, что посмеиваться над чем-то еще не значит, что вы от этого отказываетесь. Велизарий с ней не согласился, и она перешла от обороны к нападению. Она спросила его, почему, коли ему была так важна ортодоксальная вера, он позволил еретикам всех направлений записываться в придворные войска?
Велизарий ответил ей:
- Это совершенно иное дело. Каждый человек имеет право исповедовать любую веру, он не должен от нее отказываться под давлением силы. Но он не имеет права оскорблять окружающих и насильно навязывать им свои убеждения. Меня воспитывали в христианской вере, и я поклялся всегда ее исповедовать. Мне неприятно слушать, когда эту веру кто-то оскорбляет, потому что я сам никогда не стану хулить веру другого человека.
- А если бы ты с детства исповедовал арианство?
- Я бы остался арианином.
- Значит, все религии являются верными, если их исповедуют искренне? - продолжала настаивать госпожа Антонина.
- Я не могу с этим согласиться. Но еще раз повторяю, что следует уважать свою веру и религиозные чувства других.
Феодосию пришлось извиниться за неудачную шутку, тем более, что он оскорбил своего крестного, он сказал:
- Я не поддерживаю никакую ересь и могу вам сказать, что ортодоксальная религия может быть логически защищена от ереси, если помнить, что Папа в Риме держит в руках ключи от Небес, сменив собой святого Петра.
Велизарий сухо заметил:
- Не понимаю, какое это имеет отношение к религии.
Феодосий захохотал:
- Крестный, вы - настоящий скептик.
Велизарий стал спокойно объяснять:
- Религия - это вера, а не философия. Греки-ионийцы изобрели философию, чтобы она заняла место религии, а в результате стали трусливой и хитрой нацией.
Тут вмешалась госпожа Антонина:
- Но разве философия не нужна, чтобы обороняться от обид?! Нельзя верить тем, кто вас может обидеть.
- Лучше продолжать верить и прощать обиды. Если вы перестаете верить, то раните сами себя.
- Чем слабее вера человека, тем меньше он себя ранит, когда от нее отрекается, - заметил Феодосий.
Велизарий тихо заметил:
- Крестник, пусть это нас не коснется. Мы здесь все почтенные и честные люди.
Я перехватил быстрый взгляд между госпожой и Феодосием. Казалось, они говорили: "Милый Велизарий, ты нам льстишь. У нас не такое фанатичное чувство чести".
Я никогда не забуду этот разговор и взгляд, потому что далее я узнал об отношениях моей госпожи с Феодосием. Было абсолютно ясно, что Феодосий крестился, чтобы далее продвинуться по социальной лестнице, и был не более верным христианином, чем я или моя госпожа. Он однажды ей признался:
- Я с удовольствием прочитал одного автора по вопросам христианства, это Цельс. Этот Цельс был предан анафеме, жил во времена язычников и писал о раннем христианстве остроумно и сурово. Он даже побывал в Иерусалиме, чтобы подробнее узнать о родителях Иисуса. Он писал, что обнаружил записи в военных книгах, что Он был сыном Пантеруса, греческого солдата из Самарии.
- Следует отметить, - говорил Феодосий, - что, как говорил евангелист Иоанн, Иисус не отрицал своего самаритянского происхождения, когда священники его в этом обвиняли.
Велизарий продолжал утверждать, что каждый может иметь собственную веру или свое мнение. Феодосий все скрывал от всех, кроме госпожи Антонины. Но был ли он с ней до конца честен?! Хотя я не верил тому, что болтали глупые слуги о моей госпоже и Феодосии… Будто их застали за ширмой в объятиях друг друга… Или в другой раз они вместе появились из темного чулана. У меня было предчувствие, что однажды страсть овладеет ими и принесет много горя им самим и Велизарию. Феодосий был атеистом или скептиком. Какие у него могли быть моральные сдерживающие силы?! Что касается госпожи, прежде она вела распущенную жизнь и не была верна своему первому мужу - купцу. Она считала свое тело вещью, которой она могла распоряжаться по собственному усмотрению. Конечно, она любила Велизария, но нельзя было с уверенностью сказать, сможет ли эта любовь удержать ее от страсти к Феодосию.
Когда Велизарий сказал: "Мы все здесь люди чести", - мне стало очень грустно. Я любил его как благородного героя, был ему предан, правда, чуть меньше, чем моей госпоже. Госпожа Антонина всегда прекрасно ко мне относилась.
В этот момент объявили прибытие Соломона. Он вошел в комнату, задыхаясь, и с трудом мог говорить.
Госпожа приказала мне принести чашу вина, чтобы он мог прийти в себя. Все мне доверяли, и я остался, чтобы выслушать удивительный рассказ.
