Фарас и его герулийцы отправились на поиски Иоанна Армянина. Они не успели ничего предпринять, как увидели огромное облако пыли на юге, и караульный подал сигнал, что движутся огромные силы кавалерии вандалов. Это были солдаты короля Гейлимера. Фракийские готы постарались закрепиться на холме, который перекрывал вход в теснину. Но вандалы их оттуда вскоре вытеснили, потому что их было гораздо больше, и они галопом отправились к основным силам. Король Гейлимер со своей армией, в пять раз большей нашей армии, остался хозяином удобной для защиты теснины. Иоанн Армянин и Фарас были с одной стороны, а Велизарий - с другой. Наш флот находился далеко отсюда, и казалось, что мы проиграли битву.
В Константинополе имеется площадь, называемая площадью Братской любви. Там на высоких пьедесталах стоят прекрасные статуи; они запечатлели братскую преданность сынов императора Константина, которые потом жестоко расправились друг с другом. Среди греков и других народов, населяющих Средиземноморье, так редко встречается настоящая братская преданность, потому что с этим связаны законы наследования. И это обычное явление для простолюдинов и наследников, рожденных в пурпуре, потому, проявление братской любви необходимо было запечатлеть в мраморе. Самая старая поэма на греческом была "Труды и дни" Гесиода, ее сюжет построен на братской ссоре. Но среди германских племен братская преданность является правилом, а не исключением, и роскошная жизнь, которую они вели в Африке, не ослабила подобной черты у вандалов. Король Гейлимер подъехал к почте днем у отметки Десятой мили и ему сообщили печальную новость, что его брат Амматас убит. Он был в ужасе и начал горевать, и не был в состоянии принимать тактические решения: он обдумывал речь на похоронах брата.
Велизарий собрал разбежавшихся готов-фракийцев и отправился с ними к Десятой миле, где столпились в полном беспорядке силы вандалов. Кавалерия спустилась с холма, чтобы узнать, что случилось, а все продолжали оплакивать смерть Амматаса. Гейлимер узнал о поражении и смерти племянника от рук гуннов-массагетов и продолжал рыдать, и никто не мог от него дождаться приказов.
Велизарий был поражен увиденным. Но это было ему на руку. Он разделил эскадроны надвое и послал их вверх по холмам с двух сторон теснины. Когда они оказались в нужной позиции, он отдал приказ к атаке. Залпы стрел поражали цель, а склон холма сообщал им ускорение. При первых залпах были поражены сотни врагов. Потом эскадроны немного поднялись вверх по склону и снова выпустили тучи стрел. Они повторяли этот маневр снова и снова. Через полчаса уцелевшие вандалы, кроме двух или трех эскадронов, которые оказались зажатыми в теснине, быстрым галопом отправились в соленые болота, где их догоняли и убивали гунны-массагеты. Иоанн Армянин на равнине позади Карфагена никак не мог собрать своих солдат, которые с увлечением грабили погибших.
Фарас не помог ему, его герулийцы также начали грабить, и прошло некоторое время, прежде чем ему удалось собрать воедино семьсот человек и прийти на помощь к Велизарию. После этого уже было легче добиться победы.
Велизарий сказал об этой битве:
- Я благодарен, но мне одновременно очень стыдно, как бывает у игрока в шахматы в сложной ситуации, когда темпераментный оппонент испортил игру и пожертвовал свои лучшие фигуры. Может, мне все же следовало прислушаться к совету адмирала и отправиться в Карфаген морем, потому что ущелье у Десятой мили, нам ни за что бы не пройти, если бы враг оборонялся как положено.
На следующее утро госпожа подошла с пехотой, и мы отправились в Карфаген. Мы туда прибыли днем и обнаружили, что ворота настежь открыты. Велизарий не позволил никому входить в город, не потому что боялся неожиданной засады, а от того, что опасался, что войска начнут грабить. Карфаген больше походил на римский город, а не на город вандалов, его население не стало сопротивляться. Радостные горожане зажгли свечи и лампы и выставили их в окнах, город был освещен, как во время праздника, он выглядел очень нарядным и праздничным, улицы подымались вверх анфиладами. Потом взволнованные жители приблизились к нашему лагерю с венками и подарками для солдат. Как жаль, восклицали они, что солдатам не позволили принимать участие в их чудесном празднике! Вандалы, которым не удалось скрыться, искали спасения в церквах, а по улицам шли огромные процессии, возглавляемые епископами. Они пели и славили Христа.
В тот же вечер прибыл наш флот. Начал дуть попутный ветер, когда они повернули за мыс Бон и бросили якорь на озере Тунис. Флот прибыл весь, кроме нескольких военных кораблей, отправившихся в "самоволку" грабить береговые склады. Узнав, что прибыл флот, Велизарий сказал:
