– Не тупите, Кислицын. У нас нет выхода на разведку вашей страны. Мы вообще никогда не были в Советском Союзе. Откуда мы можем знать о договоре? Германия готова подписать этот договор, но для них это только необходимая им отсрочка для полного перевода своей страны на военные рельсы и перепрофилирования захваченных военных заводов в Чехии, Австрии и несколько позднее Польши под стандарты своей армии. Более того, уже сейчас генеральным штабом вермахта разрабатываются планы по захвату Люксембурга, Голландии, Бельгии, Дании и Норвегии. И последнее. Мы можем предоставить вам информацию об оружии огромной разрушительной мощности. К сожалению, пока только общие сведения. Созданием этого оружия в обстановке строжайшей секретности занимаются немцы, англичане и американцы. Характеристики оружия таковы – одной бомбой вполне возможно разрушить такие города, как Лондон, Берлин, Нью-Йорк или Москва с полным уничтожением всех жителей города. Город будет разрушен полностью вместе с пригородами. Все деревянные строения, перекрытия и даже деревья сгорят. Мощность одного-единственного взрыва такова, что в эпицентре будут плавиться гранитные плиты. Бо́льшая часть жителей мгновенно погибнут, а остальные получат страшные термические ожоги, от которых будут умирать еще несколько месяцев. Причем находиться на территории, попавшей под воздействие этого оружия, долгие годы будет смертельно опасно не только для человека, но и для всего живого.
– Ви сами верите в то, что говорите? – Один из самых могущественных людей на этой планете, потрясенно сжимая трубку, пронзительно разглядывал ликвидатора иностранного отдела НКВД.
– Да, товарищ Сталин. Эти люди не шутили и не давали ложной информации. Вполне возможно, они просто не знали полной информации о некоторых вещах, но они не блефовали. Слишком уверенно и согласованно все это говорилось. Ложь я бы почувствовал. К тому же они освободили меня совершенно случайно и не готовились к разговору именно со мной, но явно готовы были передать информацию представителю нашей страны. После нашего разговора меня провели по дому. В соседней комнате привязанный к стулу сидел бывший штабс-капитан Отдельного корпуса жандармов барон фон Винзборг. На его ликвидацию посылали нашу группу. Ярый враг советской власти. Именно он со своими людьми захватил меня и убил сопровождающих меня сотрудников. Винзборг был раздет догола, и… я не знаю, как это объяснить… был готов говорить все, что угодно, лишь бы человек, находящийся с ним в комнате, более не пытал его. Но дело в том, что на теле барона не было ни следов побоев, ни вообще каких-либо повреждений. В то же время Винзборг дико выл от боли, пока я разговаривал с командиром этой необычной группы. Вой был слышен даже через плотно закрытые двери. Такое невозможно подделать – человек действительно выл, как дикий зверь, от убивающей его сознание боли.
В таком же состоянии находились и все остальные члены РОВС, находящиеся в подвале этого дома. Ни у кого из них не было ни единого кровоподтека, но увидев заходящего в подвал сопровождающего меня человека, все они забились в углы подвала, как побитые собаки. Я даже не подозревал, что такое возможно. Меня сложно напугать, но это выглядело просто жутко. При этом людей, общающихся со мной, было всего трое. Самому младшему, судя по голосу и телосложению, не более пятнадцати лет. Именно он составлял список предложений организации «Свободная Ирландия». Записку он написал не более чем за тридцать минут и писал ее самостоятельно. Еще более двух часов он, находясь со мной в одной комнате, рисовал все схемы и делал чертежи промышленных установок. Я не понимаю, как такое может быть – его знания просто поразительны. Командиру группы не более двадцати пяти лет. Свободно говорит на пяти языках. Палач в таком же возрасте и… они действовали, как хорошо отлаженный единый механизм. Мне показалось, что все трое понимают друг друга с полувзгляда – за все время нашего общения ими не было произнесено ни единого лишнего звука. Такое взаимодействие достигается долгими месяцами тренировок и, вероятнее всего, годами совместной жизни, но лично мне неизвестна методика подобной подготовки.
После демонстрации своих возможностей мальчишка сфотографировал меня, а командир группы объяснил, что в дальнейшем их связные будут контактировать только со мной либо с людьми, которые придут вместе со мной. Мне было объяснено, что это делается ими, чтобы меня не расстреляли как французского шпиона, а их связные теперь знают меня в лицо. При этом мальчик сказал, что люди, которые придут на встречу со мной, это обыкновенные «почтовые голуби», не знающие не только их самих, но и того, что они нам принесут, и захватывать их бессмысленно.
