— Бесчестно — это гнать солдат на убой, прекрасно зная результат. А тут все равно они настоят на своем и полезут. Разница только в том, полезут только они или прихватят с собой и королевскую армию. И вы это знаете не хуже меня. Вы не сможете отговорить совет от прямой атаки.
— Князь дело говорит, — спокойно возразил Танзани герцог Алазорский. — Именно это они и делают — выталкивают королевскую армию вперед, чтобы именно она понесла самые большие потери. Если мы верно сыграем на чувствах этих героев, то отказать нам они не смогут. Сами кричат о смелости, но вперед идти не хотят. Интриги ведь плетут старые и опытные, такие, как герцог Ортонский, например. А вот о подвигах кричат совсем другие, но они и есть опора совета. А если полезут вперед горячие, то и остальным отсидеться не удастся, иначе от них отвернутся их союзники, не понимающие ситуации.
— Вы сознательно толкаете армию на поражение! Ладно герцог, но от вас, князь, я такого предложения не ждал.
Володя глянул на кажущегося спокойным Танзани. Вот человек, никогда не поймешь, что он чувствует или о чем думает! Вот сейчас он сердится? Одобряет? Презирает за такое предложение? Одобряет его?
— Извините, граф, но чтобы выглядеть лучше, чем я есть на самом деле — я не буду притворяться. Я считаю вас другом, а между друзьями притворство неуместно. Я так думаю. Теперь вы меня знаете таким, какой я есть, без прикрас. И вы вправе решать остаться моим другом, или стать просто союзником, у которых временно совпали интересы. Но если мы не прижмем совет и король не получит всей полноты власти, то война будет кровавой и долгой.
— Если королевская армия уже сильнее армии совета…
— …все равно не стоит затевать свару во время войны, — закончил Володя. — Пусть лучше совет пощиплет Эриха. Если и не выиграет, то хоть какие потери нанесет. К тому же есть у меня одна мысль…
— Это ты о чем? — подозрительно поинтересовался герцог Алазорский.
— Скажите, вы можете предоставить мне свободу действий?
— Что именно нужно?
— Нужен что-то типа рескрипта, лучше даже если его выдадут по инициативе Совета, но за подписью короля, предоставляющий мне выбор — остаться в герцогстве или принять участие в войне, но не присоединяясь к основной армии.
— Это провернуть можно без труда. Армию ты всю из герцогства забрать не сможешь, а если не присоединишься к основной армии, то ничего сделать не сможешь. Подкинуть тебе такую подлянку они не откажутся. Даже если будет выбор, настоящий рыцарь, с их точки зрения, не сможет остаться в стороне. Но ты уверен в этом?
— Мне нужно время, чтобы укрепиться в герцогстве, но, полагаю, оно у меня будет, пусть и немного. А мне нужны деньги.
— А при чем тут деньги? — изумился герцог.
— Добыча на войне, — коротко ответил Володя.
Граф хохотнул.
— Все-таки, у вас там в империи странные князья. Деньги считаете не хуже купцов.
— Деньги — кровь войны. Так что главная слабость армии Родезии — это золото, а не отсутствие кавалерии.
— Ладно, сделаю, — кивнул герцог. — Все же надеюсь, что ты не прав и до весны ничего не произойдет.
— Напрасно надеетесь? — улыбнулся Володя
— О чем ты? Есть какие-то доказательства кроме твоих предположений, о которых говорил в прошлый раз?
— Дня два назад приехали купцы из Родезии. Там уже неделю дорожает шерсть… дорожала неделю, когда они отплывали.
— И что это значит? — не понял граф.
— Это значит, что надо готовиться к зимней кампании, — объяснил герцог Алазорский, которому однажды уже пришлось выслушать лекцию князя об анализе. — А то, что родезцы устраиваются на зимние квартиры — это всего лишь обман. Значит, друг мой, долго мы в гостях у князя задержаться не сможем. Кстати, как думаешь, когда Эрих начнет действовать?
— Когда снег ляжет и реки встанут. В грязь воевать даже он не будет. Да и окончания уборки урожая дождется, чтобы было что с закромов забрать.
Танзани все эти планы явно не нравились, но и осуждать их он больше не пытался, только осматривал стройку. Володя ему даже бинокль дал. Иногда граф задавал вопросы, касающиеся чего-то для него непонятного на строительство, но в разговор с герцогом не лез. Отвечал только когда его спрашивали.
— В конце концов, все равно всё закончится столкновением армий, — попытался хоть как-то успокоить его Володя. Тому попытка не понравилась.
— Вольдемар, я не нежная барышня, которая падает в обморок от крепкого словца. Я все понимаю. Я сам был недоволен, когда совет начал подгребать под себя власть. И понимаю, что иными средствами с ними не справиться — они намного опытнее и гораздо более беспринципны. И они не колеблясь пошлют королевскую армию на убой, даже если это грозит проигрышем в войне — лишь бы собственную власть сохранить.
— У меня на родине поговорка есть: с волками жить — по волчьи выть.
— Весьма точно, — хмыкнул Ленор Алазорский. — Кстати, слуга к нам спешит. Что-то случилось?
Володя заглянул в люк башни.
— Нет. Это я просил сообщить, когда Арвид закончит приготовления. Идемте.
