Картина, нарисованная Джеромом, выглядела удручающей: Эрих оказался весьма решительным человеком и не без таланта. Нарушив все обычаи, его армия вторглась через перевалы зимой, чего раньше никто не делал. Пока вести шли в столицу, он успел осадить несколько крепостей и городов, не готовых к обороне, и к тому времени, как подошла локхерская армия, ему удалось уже создать крепкую базу и встретить врагов готовым к бою. Что там произошло, Джером знал плохо, только битва закончилась полным разгромом локхерцев, погиб командующий армией герцог Лодерский, после чего перед королем Эрихом оказался целый край, совершенно беззащитный, не имеющий никаких войск. Но тут, на счастье Локхера, повалил снег и закрыл перевалы, видно такие снегопады и правда редкость в здешних местах, так что Эрих на них никак не рассчитывал, вот и застрял в завоеванной местности — ни туда, ни обратно, да еще запасы продовольствия почти на нуле. Как понял Володя, завоеванная местность плодородными полями не отличалась и прокормить вместе с населением ещё и армию просто физически не способна. Когда же сошел снег, из столицы вышла еще одна армия локхерцев, на этот раз под командованием самого короля, но пять дней назад и она оказалась разбита, о чем стало известно в деревне только сегодня. От спасающихся беженцев и дезертиров добиться подробностей было практически невозможно, но ход событий примерно представить можно. Так же говорили что король погиб, другие утверждали, что он жив и бежит в столицу, чтобы собрать новую армию. Володя скептически отнесся к первой новости, поскольку после такого разгрома такой слух не мог не возникнуть, а потому верить ему можно только после проверки. Впрочем, жив король или нет, его не интересовало ни в малейшей степени. Главное то, что перед Эрихом в настоящий момент нет никаких вооруженных сил и он может наступать в любом направлении. Сам Володя на его месте не отвлекаясь ни на что двинулся бы к столице, но он не знал состояния родезских войск, а потому вполне допускал, что после зимнего вынужденного голодания вести такое широкомасштабное наступление они просто физически не способны. А раз так, то вполне возможно, что для начала Эрих захочет пополнить провиант, а значит пойдет к югу — к портовым городам и самым плодородным землям. В захвате портов есть и еще один плюс — не придется зависеть в снабжении от перевалов, которые, как уверял Джером, даже сейчас всё еще не очень проходимы. И если эти предположения верны, то деревня как раз находится на пути родезских войск.
Володя достал карту и под удивленным взглядом Джерома стал её изучать. Жаль нельзя попросить показать место, где произошел бой — вряд ли Джером разбирается в карте, однако кое-какие привязки к местности сделать можно.
— На каком расстоянии отсюда произошла последняя битва? — поинтересовался он, не отрываясь от карты.
— У Берска, милорд. Это в неделе пути, если ехать неторопливо.
Неделю… пять дней шли новости о сражении… надо думать те, кто успел сюда добраться за пять дней ехали вовсе не неторопливо. Если родезцы повернули на юг, то они будут здесь дней через семь… Правда неизвестна средняя скорость движения местных армий, а потому лучше исходить из того, что они делают марши на уровне римских легионов. Фантастика, конечно, для средневекового мира, но лучше перестраховаться, а значит, у них есть дней пять. Стоп! Дней пять до прихода основной армии, а разведчики могут появиться и раньше.
— Раз так, — Володя убрал карту, — задерживаться здесь мы не станем. Меньше всего мне хочется встречаться с голодной армией победительницей.
— Вы думаете, господин, они пойдут сюда? — испугался Джером.
— К сожалению, король Эрих не докладывает мне о своих планах, — серьезно ответил Володя, — а потому предполагаю, что может. Тем более задерживаться здесь по любому не входит в наши планы.
— Господин, так я могу считать себя нанятым? — несмело поинтересовался Джером.
— С испытательным сроком да.
— Простите, господин?
— Я нанимаю тебя на месяц. Если твоя служба меня удовлетворит, а тебя устрою я в качестве господина, тогда поговорим уже более серьезно. В течение этого месяца ты сможешь уйти от меня в любой момент, просто сказав об этом. Устраивает?
— Конечно, господин. Мне еще никогда не давали такой возможности.
— Сколько тебе платил старый господин?
— Три кроны в неделю.
Три местные серебряные монеты, а они хуже имеющихся у него как по пробе, так и по весу. Володя попытался вспомнить, как они выглядели в тех редких случаях, когда ими расплачивались в трактирах, за которыми он наблюдал.
— Я в течение этого месяца стану платить одну крону в неделю. Дальнейшее жалование будет зависеть от того, насколько вы себя проявите. — Володя поднялся и бросил на стол серебряную монету. Хозяйка моментально оказалась рядом, а монета исчезла словно по волшебству.
— Что-нибудь еще желаете, господин? — Как разительно изменились её манеры, стоило увидеть деньги.
— Желает. Одну комнату на ночь.
— Это будет стоить…
— Мне кажется, вы забыли дать мне сдачу за еду…
