Филипп с сомнением глянул на мальчика, тот готов был поклясться, что солдат сейчас мысленно не очень лестно отзывается о неженке-господине, но высказаться вслух не рискует. Володю по большому счету мало интересовало, что остальные думают о нем, главное, чтобы ему и Аливии было удобно. Изображать же перед кем-то бывалого путешественника, не боящегося бытовых неудобств только для того, чтобы произвести впечатление он не собирался.
Володя проводил Джерома и задумался, что делать дальше. Сидеть в душной комнате и ждать возвращения слуги совершенно не хотелось. Выйти прогуляться? А вещи? Оставить тут с Филиппом как-то нечестно по отношению к нему. В конце концов, сам Филипп разрешил сомнения, предложив пройтись по городу.
— А вещи? — с сомнением поинтересовался Володя.
— Хозяин получает часть платы еще за то, чтобы здесь не пропадали вещи постояльцев, — пояснил Филипп. — Вряд ли ему захочется объясняться по поводу кражи на его постоялом дворе — это плохо отражается на репутации. — Солдат несколько удивленно глянул на Володю, словно удивляясь, что тот не знает очевидных вещей. — Ну еще на всякий случай их можно сложить вон в тот сундук, он специально там стоит. Замок должен быть внутри.
Володя приподнял крышку и действительно обнаружил внутри весьма солидного вида замок… который он смог бы открыть обычной проволокой за две-три секунды. Остается надеяться, что такие умельцы тут редкость, а для остальных он и в самом деле окажется непреодолимым препятствием. Сам сундук оказался крепко привинчен к полу. Мальчик подергал его, открыл и закрыл массивную, оббитую железом крышку, глянул на петли и на запор. Да уж, о том, чтобы сломать сам сундук, не может быть и речи: толстые доски дуба крепились железными полосами на заклепках, петли, на которых сидела крышка, представляли собой толстые изогнутые штыри, причем, когда крышка закрыта этих петель совершенно не видно.
— Впечатляет. — Мальчик сложил туда рюкзаки, закрыл крышку и навесил замок, а ключ повесил с обратной стороны накидки, прицепив его ремешком. Потом проверил, как он там висит, не болтается ли, так же привычно проверил оружие, ногой подкинул прислоненный к кровати боевой посох и поймал на лету.
— Милорд, а зачем вам в городе посох?
— Ну… скажем так, это не совсем обычный посох.
— Точно-точно, — влезла Аливия, но под суровым взглядом мальчика стушевалась и замолчала.
— Короче, не помешает. — Володя видел, что свое копье Филипп оставил под кроватью и брать его с собой не собирался. Конечно, копье не особо ценная вещь, а в городе мотаться с ним неудобно. Но посох не копье и второй такой можно достать только на базе в лесу, куда возвращаться в ближайшее время Володя не собирался, так что терять его не хотелось.
Покрепче ухватив Аливию за руку, чтобы не потерялась, Володя на миг замер у входа на постоялый двор, потом уверенно зашагал в сторону гула голосов, раздававшихся откуда-то спереди. Как он и предполагал, гул этот шел с базарной площади, которая в средневековье служила своеобразным местом сосредоточия всей городской жизни. Здесь можно что-нибудь купить для себя, предварительно поторговавшись, просто провести досуг, наблюдая за выступлениями заезжих комедиантов, договориться о встрече, узнать новости. Как раз сейчас все активно обсуждали последние, не слишком обнадеживающие известия о войне. Однако несмотря на это люди вовсю веселились или занимались своими делами, словно ничего не произошло. Володя бегло просматривал прилавки, в основном интересуясь разговорами людей, чем товарами, а вот Аливию привлекли красивые безделушки на прилавках, и она надолго зависла перед каким-то лотком, восхищенно разглядывая разные побрякушки. Володя со скучающим видом стоял рядом и глазел по сторонам, дожидаясь, когда девочке надоест. Тут он почувствовал чье-то неуловимое касание на поясе и чуть скосил глаза, разглядев вихрастого мальчишку лет тринадцати, уже давно крутящегося у прилавка. Володя на миг задумался о своих дальнейших действиях. Схватить за руку? Поднять тревогу? Тут наверняка его друзья ошиваются. Связываться с благородным не рискнут, но шума будет… А оно надо? В кошельке на поясе ничего ценного нет, золото и серебро в карманах и в поясе, но и с медяками расставаться не хотелось. Не из жадности — из принципа.
Пока мальчик размышлял, его кошелек уже аккуратно срезали и передали неприметному молодому человеку, лет двадцати. Тот немедленно отвернулся и стал пробираться к выходу, проталкиваясь сквозь толпу. Володя как бы ненароком попятился и столкнулся с ним.
— Извините, милорд, — молодой человек склонился в глубоком поклоне.
— Ничего-ничего, — Володя ободряюще похлопал его по спине. — Я сам виноват.
