В первые три дня Володя запряг всех наводить порядок в доме. От этого дела освободили только графиню с дочерью, а сам мальчик, подавая пример, вооружившись тряпками и шваброй драил коридоры и комнаты дома, вынося мусор во двор. Специально нанятые люди упаковывали его в мешки и вывозили подальше от дома. На Володю смотрели как на заморское чудо-юдо, но спорить не решались. В отличие от средневековья родного мира, про которое читал мальчик, здесь к мытью не относились как к смертному греху, но и не возводили его в культ подобно древнему Риму. Так что тут от людей воняло вовсе не так страшно, как Володя боялся, но и они не благоухали розами. А нечистоты на голову можно было поймать так же просто, как в любом другом средневековом городе Европы. Из-за этого Володя и ненавидел здешние города: вонь, грязь на улицах, которая превращалась в настоящее зловонное месиво после дождя. Впрочем, Тортон, как любой портовый город, отличался все же большей чистотой по сравнению с городами внутри страны, но на взгляд Володи все равно клоака. Потому и дом он заставил Джерома выбирать не в центре, а на окраинах. Потому и требовал наличие двора, который ограждал бы их владения.
Следующим этапом уборки стало выведение различной кусающейся живности внутри дома. Напялив тряпку в качестве респиратора, он намешал всяких химикатов, которые предусмотрительно захватил с собой и теперь опрыскивал дом сверху донизу, выгнав, несмотря на жалобы, всех во двор. Нанятые рабочие копали во дворе глубокую яму и теперь засыпали её известью, укрепляли стены. Сверху уже клали обтесанные доски.
— И что это будет? — недоуменно поинтересовался Филипп у Джерома.
— Туалет, — ответил Володя, подходя к ним. — Увижу, что кто-то справляет нужду внутри дома — оторву ноги, а потом заставлю убирать. Не так уж долго выйти во двор.
Филипп и Джером посмотрели на синьора с одинаковым недоумением, потом переглянулись, но свои мысли оставили при себе. Впрочем, Володе было глубоко фиолетово, что они о нем думали. Пожалуй, только Аливия его по настоящему понимала, поскольку долго жила с ним на его базе, где мальчик приучил её к чистоте.
— А еще неплохо бы баньку поставить, но это позже, если мы действительно задержимся в этом городе.
— Милорд, но вы же заплатили за год…
— Но это же не обязывает меня жить здесь этот год, если возникнет необходимость город покинуть. А я пока не уверен, что стоит задерживаться в Тортоне надолго. Ладно, внутри я все опрыскал, но пока туда заходить не стоит. Где графиня?
— Пошли с дочерью и Рокертом к морю. Аливия с ними.
— Хм… Хорошо. — Володя отбросил респиратор в кучу остального мусора. — Тоже схожу прогуляюсь.
Графиню Володя увидел издалека и не то, что он хотел подкрадываться, это как-то само собой получилось.
— Ты ведь не сестра этого странного князя? — интересовалась графиня у Аливии.
Девочка покачала головой.
— Это он меня так называет. Говорит, что я похожа на его погибшую сестру. Часто называет Леной… наверное, так его сестру звали.
— И давно ты знакома с ним?
— Давно ли? — Аливия возвела глаза к небу. — Давно, наверное. Володя говорит, что четыре с половиной месяца. Он меня зимой спас, когда на нас с мамой напали волки. Мама… мама погибла. Только я не помню как. У меня был жар и я потеряла сознание… мы… с мамой в лесу ночевали, когда убегали от разбойников, напавших на караван.
— То есть ты не помнишь, что этот Володя именно спас вас?
Графиня словно не видела, что своими расспросами причиняет девочке боль.
— Ну… я плохо помню. Помню, как сидела под деревом с мамой, помню, как появились волки… Потом что-то случилось… больше не помню. Володя потом мне рассказывал, что волк бросился на меня, а мама закрыла меня собой… Еще, мне кажется, он винит себя в случившемся… глупо…
Вот дает Кнопка. Володя по-новому взглянул на девочку. Никогда бы не заподозрил её в такой проницательности. Действительно, если бы он сразу достал пистолеты… Все, хватит! Нельзя жалеть о том, что изменить невозможно.
— Развлекаетесь?
Графиня вздрогнула и обернулась. Похоже, она не очень довольна его появлением — ей еще о многом хотелось расспросить девочку. Аливия радостно вскочила с песка, из которого строила какую-то башню, и бросилась к нему.
— Наконец-то!
Володя перехватил девочку и подкинул, поймал, но удержать не смог и вместе с ней упал на землю. Аливия смеялась, а Володя в который раз проклинал свой небольшой рост.
Вскоре Аливия умчалась к морю собирать ракушки, а Володя из-под руки стал изучать крепостную стену, видневшуюся чуть в стороне. Если бы не она, вид открылся бы просто чудесный, а так она позволяла смотреть только на залив и корабли.
— Милорд?
— Да? — Володя обернулся.
— Аливия сказала, что она не ваша сестра.
— Ну и что? Это имеет какое-то значение?
— Вы проявили удивительное участие к этой девочке.
Мальчик пожал плечами.
— Вы не поверите, насколько одиноко и тоскливо может быть, когда живешь один в лесу. Она помогла мне намного больше, чем я ей. Я всего лишь спас ей жизнь, а она спасла мою душу.
— Душу?
