— Она побывала еще раз или два в тюрьме, но уже без меня. Потом она вышла замуж за вдовца, владельца бистро и с тех пор остепенилась. Десять лет назад она умерла от рака мозга. Вдовец стал заботиться обо мне. Он — замечательный человек. Он оплачивал мою учебу и даже не попытался меня изнасиловать, как это делают большинство отчимов. Хотите продолжения?
— Да, пожалуйста.
— Я закончила факультет права в Лионе и нашла себе место в корпорации молодых адвокатов. За одного из них я вышла замуж. У меня был ребенок, очаровательный малыш, которого я назвала Реми, в честь отчима. Ребенок умер от вирусного энцефалита. Его смерть, как часто бывает, вместо того чтобы сплотить нашу семью, разрушила ее. Сейчас я руковожу в Лионе бюро путешествий. Живу одна на берегу Роны в квартире, слишком большой для меня. Когда мне становится особенно тоскливо, я устраиваю вечеринку с одним из моих приятелей. Вот и вся моя биография. Могу ли я узнать вашу?
— Вам трудно будет в нее поверить, — предупредил князь, — но я могу легко доказать всю, казалось бы, неправдоподобность моей истории.
Эдуар изложил молодой женщине кратко основные события своей жизни, не забыв ни об одном действующем лице. Он рассказал о Розине, Рашель, Мари-Шарлотт, Эдит. Князь также поведал о своих верных друзьях — Банане и Наджибе, о слишком поздно открывшейся тайне его рождения, о своем путешествии в Швейцарию, о шоке княгини Гертруды, пораженной его сходством с сыном и мужем. Князь рассказал о князе и княгине Гролофф, о Вальтере и Лоле, об Элоди, мисс Маргарет и, наконец, о Дмитрии Юлафе. Он рассказывал и о пышных роскошных приемах, один из которых закончился для него трагически, а потом — о полном разорении князей Скобос, об украденной машине и о своем тюремном заключении, которое заканчивалось на два дня раньше срока, благодаря акту о помиловании. Он умолчал только о трагедии в гараже, ибо он просто о ней еще ничего не знал.
— Это удивительный роман! — воскликнула Барбара, когда он закончил. — Что вы собираетесь делать, выписавшись из больницы?
— Прежде всего позаботиться о своей бабушке. Я хочу основать дело, которое обеспечило бы всем нам нормальное существование. А потом жениться на вас, если вы, конечно, согласны. У меня никогда не было жены. Для князя это просто немыслимо.
Он ожидал хоть какой-нибудь реакции своей подружки по тюремным временам. Но она молчала. Эдуар ждал.
— Брак, как правило, всегда бывает неудачным, — прошептала она наконец. — Каждый человек — это остров. У него иногда возникает желание посетить другой остров, но ведь территория очень небольшая, и прогулка совершается довольно быстро.
— Ну, хорошо! Мы никогда не закончим прогулку по нашим островам. Мы попытаемся знать друг друга как можно меньше; ведь глубокое познание другого возможно только при помощи любви. Мы не будем рисковать.
— Создается впечатление, что вы уверены в моем согласии, — заметила она.
— Эту уверенность мне придает мое слишком большое желание. Простите бред тяжело больного человека.
— Господи! Мне же нужно подумать! — сказала она. — Почему вы обижаетесь?
— Я обижаюсь, потому что больше не могу ждать, Барбара. Ведь мы так давно знаем друг друга!
Она оставалась около него до самого окончания часа посещений. Они продолжали смотреть друг на друга, ни о чем больше не говоря. Основное было сказано. Каждый думал о том, что между ними возникло, что они оба воспринимали как волшебную сказку, как дар свыше, разрушающий границы унылой повседневности. Это было похоже на вызов, брошенный судьбе и здравому смыслу; ни один, ни другой не были простофилями и не пытались делать никаких выводов. Они были похожи на лунатиков, ощупью балансирующих в пустоте, вызывающей головокружение. У них не было больше вопросов друг к другу. Эдуар не спрашивал Барбару, как ее смог убедить мэтр Кремона встретиться с ним; Барбара не пыталась узнать, в какой момент, когда у него возникло это острое желание повидать ее. Барбару не интересовало, какой бы была его реакция, если б она была похожа на толстую, беззубую, пропахшую прогорклым маслом мадам Мишу с огромным выводком. Эдуар воздерживался от бесконечных повторений, что она красива и ее красота превзошла все его самые смелые ожидания. Они с наслаждением стали привыкать к сдержанности и молчанию.
Через час Кремона пришел откланяться, так как у него было свидание. По тону, каким это было сказано, Эдуар догадался, что «эта важная встреча» была встречей с его женой. Слишком радостный, что все так удачно сложилось, адвокат не стал задавать никаких вопросов — и так было ясно: у них все в порядке.
Когда Кремона ушел, Эдуар протянул Барбаре руку. Очень спокойно, она положила свою на его волосатую руку, от которой исходила сила, несмотря на болезнь.
Их молчаливая близость становилась все более страстной; страстная пылкость, исходящая из их молодых тел, захлестнула их в едином порыве самого тесного слияния. Оба, и Эдуар и Барбара, были оглушены, потрясены естественностью и чистотой такого счастья.
— Однажды я вас захочу, и все будет хорошо, — сказал князь.
Барбара прошептала:
