Эдуар подошел, положил руки на подлокотники парадного кресла и подставил свои щеки под поцелуи Гертруды. От нее слегка пахло фиалкой — странный, едва различимый запах, прекрасно подходивший к этой старой женщине, живущей в изгнании.
Княгиня обхватила Эдуара за голову своими холодными руками и прижала к груди; он был вынужден встать на колени. И потом Гертруда еще долго прижимала Бланвена к себе, гладила его жесткие волосы легкой рукой.
— Эдуар, — шептала она, — о, Эдуар, мое прекрасное чудо!
И рядом с этой незнакомкой ему было бесконечно хорошо. Никогда в жизни ба Рашель так не обнимала его.
Когда Эдуар поднялся, княгиня попросила его сесть рядом с ней и взяла его за руку.
— Вы посланы мне Богом, — сказала старая женщина. — Тем более сейчас, когда мои дни сочтены, ваше появление имеет неоценимое значение в моей жизни. Благодаря вам, Эдуар, все начинается вновь, вернее сказать, все продолжается. Раньше я жила как растение, лишенное воды. Силы мне давала только молитва, а целью в жизни были ежедневные посещения кладбища. Отныне я буду жить для вас и для народа Черногории, который снова может питать надежду, что монархия вернется на его землю!
Эдуар поборол в себе желание разубедить старуху, сказав ей, что он действительно хочет стать ей внуком, но князем Черногорским — никогда. Он подумал, что сейчас не то время, чтобы разрушать ее химеры, и позволил Гертруде строить свои совершенно опереточные планы. Бланвен чувствовал себя неспособным играть в пьеске «Сисси-императрица», даже ради старой княгини, изгнанной из родной страны. От подобных волшебных сказок он сразу приходил в состояние, похожее на похмелье.
Княгиня Гертруда позвала свою компаньонку — та немедленно появилась в салоне.
— Это Маргарет Маллингер, — объявила старуха. — Она ирландка и живет подле меня больше двадцати лет.
Эдуару подумалось, что она поступила на службу к княгине совсем юной. Пригретая ею, она потихоньку зачахла и забыла о своей молодости. Без сомнения, она была любовницей князя Сигизмонда, пока тот не погиб, и наверняка он продолжал жить в ее памяти, как жила она сама рядом со страдающей матерью.
— Маргарет, — начала торжественным тоном старая женщина, — представляю вам моего внука, князя Эдуара Первого Черногорского.
Покраснев, ирландка присела в реверансе.
— Значит, это правда, мадам?
— В этом нет ни малейшего сомнения, — уверенно сказала Гертруда. — Пригласите всех сюда, и как можно быстрее.
— Хорошо, мадам.
— А мисс Малева больше не служит у вас? — спросил Эдуар.
Княгиня уклончиво улыбнулась.
— Ах! Вы, оказывается, в курсе?
— Моя мать рассказывала мне о ней.
Старая женщина посерьезнела.
— О! Да, ваша мать, ну конечно же…
Казалось, что упоминание о Розине было ей неприятным, омрачало такой безоблачный момент.
— Она существует! — резко заявил Эдуар, как бы доказывая этой свалившейся с небес бабушке, что не стоит забывать ту маленькую служаночку.
Гертруда поняла предостережение.
— Как она поживает?
— Самым лучшим образом.
— Была ли она замужем?
— Никогда.
От этой новости княгиня, похоже, пришла в восторг.
— Ах, вот как! Очень хорошо.
— Почему?
— Раз у вас официально не было отца, посмертное установление отцовства будет облегчено.
Наверное, после первого визита Эдуара Гертруда все крепко обмозговала.
Старуха взяла потрескавшуюся руку своего внука, поднесла к губам и поцеловала твердые пальцы механика.
— У них тоже иногда были такие же руки. Когда вы чинили нам машину в Версуа, видя вас склоненным над мотором, я поняла, что вы именно тот, за кого себя выдаете.
В дверь постучали. Вошел герцог Гролофф в сопровождении дамы с пышной грудью, в зеленом бархатном костюме с вышивкой, напоминающей фольклорные мотивы. Красные прожилки пробивались на лице женщины, несмотря на густой слой косметики. Ей должно было быть около пятидесяти лет. Выпуклые, очень голубые глаза свидетельствовали о природной глупости.
— Вы уже знаете герцога Гролоффа, — сказала княгиня, — а это его супруга, герцогиня Хейди.
В последних словах княгини сквозила ирония. Эдуар понял, что его бабушка не очень-то уважала безвкусно разряженную толстуху.
Поодаль от этой пары стояла другая — старый Вальтер и низкорослая брюнетка средиземноморского типа.
— Вальтер Воланте и его жена Лола, — объявила Гертруда. — Он итальянец, а она португалка. Они славные, работящие и преданные люди.
Княгиня протянула руку Маргарет, и та поторопилась помочь ей подняться с широкого кресла.
— Не знаю, известна ли вам эта новость, — сказала княгиня, — но я, друзья мои, с большой радостью представляю вам моего внука, Эдуара Первого Черногорского.
Сначала зааплодировал герцог, его примеру последовали пять остальных членов княжеского двора.
— Поприветствуйте их, Эдуар! — шепнула Гертруда.
Бланвен подошел к кучке людей, изобразив на своем лице приличествующую случаю улыбку. Пытаясь соблюсти правила этикета, основываясь на правилах логики, он прежде всего протянул руку герцогу и горячо пожал ее. Затем он обменялся рукопожатиями с герцогиней, мисс Маргарет, с Лолой и Вальтером, чьи добрые, глубоко посаженные глаза повлажнели.
