— Страсть делает коллекционера неосторожным, мэтр.
— Но хоть что-то он вам объяснил?
— Ничего, так как я ни о чем не спрашивал; но если бы я задал вопрос, то он поклялся бы всеми богами, что купил машину у одной вдовы в провинции.
— Я мог бы вывалить все судье, хотя сомневаюсь, что буду достаточно убедительным. Но, в конце концов, надо попытаться, если только через месяц не найдется ничего получше.
Эдуар заплатил положенный адвокату гонорар и по дороге все время задавал себе вопрос: если Кремона не выиграет дела, что с ним, Эдуаром, будет?
Элоди Стивен остановилась в Париже в очаровательном отеле, принадлежавшем гомикам с изысканным вкусом. Они вложили крупный капитал, чтобы придать отелю элегантность и изящество. Мебель эпохи Людовика XIII прекрасно сочеталась со стенами, покрытыми густым слоем белой штукатурки. На стенах висели картины XVIII века в роскошных рамах. Все, вплоть до мелочей, было сделано из серебра, а скатерти так туго накрахмалены, что с ними могла сравниться в прочности только просфора. Неожиданное сочетание цветов сначала удивляло, потом радовало глаз и воспринималось как само совершенство.
Уже в холле Эдуар был потрясен интерьером и роскошной мраморной лестницей.
О нем доложили, и он был приглашен на второй этаж, в двести двадцатую комнату.
Элоди ждала его в дверях, со сложенными на груди руками, неизменно насмешливая. Эдуару понравился ее элегантный костюм: черная юбка-брюки с золотой прошвой и выполненная в том же стиле черная блуза. У Элоди был врожденный вкус, и это князю очень импонировало.
Девушка подчеркнуто посмотрела на часы.
— Как говорится, точность — вежливость королей. Я благодарю вас за вашу пунктуальность, Ваша светлость.
Эдуар пожал ей руку и вошел. Общество этой молодой красивой женщины наполнило его ощущением комфорта, уюта и безопасности. Все его страхи и тревоги, связанные с повесткой, уголовным судом исчезли как по мановению волшебной палочки.
— Здесь просто замечательно, — сказал князь, разглядывая кровать с колоннами и репродукции Фрагонара на стенах. — Мне хотелось бы сделать нечто подобное в Версуа, а то замок слишком мрачен и до приторности помпезен.
— Со временем я найду вам подходящего архитектора, — пообещала Элоди.
Эдуар улыбнулся.
— Вообще, ваша профессия состоит в том, чтобы вы стали необходимой людям.
— Нет, ее задачи другие: люди должны считаться со мной, — поправила его Элоди.
— Это, должно быть, восхитительно-опьяняюще.
— Как охота для охотника или Уимблдонский турнир для теннисиста. Хотите выпить?
— Нет, спасибо.
— В таком случае мы выходим на тропу войны.
Элоди собирала сумочку. Эдуар с наслаждением наблюдал за ее передвижениями по комнате. Она обладала особой, почти воздушной грацией.
— Вы замужем?
— Разведена. Я была замужем за очень милым иностранным дипломатом из Сирии, но вскоре от рахат-лукума у меня случилось несварение желудка.
— У вас нет детей?
— Нет. Он оставил мне только собаку, ужасно забавную таксу. Идем?
Элоди взяла напрокат машину с шофером для многочисленных поездок по Парижу. Она объяснила своему клиенту, что так можно выиграть время, ибо искать стоянки в Париже просто невозможно.
— Начнем со Смальго, — решила Элоди, — там мы закажем смокинг. Дальше мы объедем всех знаменитых кутюрье: Сен-Лорана, Черутти, Кардена, Армани.
Вылазка его развлекала. Возможно, взрослые женщины так играют в куклы? Женщины ведь непредсказуемы!
Начался калейдоскоп кутюрье высокой моды. Поначалу Эдуар, всю свою жизнь носивший готовую одежду, находил все это забавным. Но через несколько часов ему все осточертело. Усердные продавцы с торопливой услужливостью заставляли его ощупывать груды тканей, примерять одежду, разглядывать кипу материалов, восхищаться силуэтами моделей на глазированной бумаге. Они предлагали ему на выбор разнообразные модели: пиджаки однобортные и двубортные, с высокими и низкими застежками, борта узкие, прямые или шалевые. Перед ним разворачивали нескончаемое количество отрезов на любой вкус: саржа, натуральный шелк, чистая шерсть, кашемир, лен, альпага, чесуча…
От всего этого у него началось легкое головокружение.
Эдуар представил себя в комбинезоне механика — а ведь это было совсем недавно, — как он валяется под машиной, перепачканный отработанными маслами.
Невозмутимая Элоди наблюдала за всем, требовала то, что ей не собирались показывать, подгоняла его, заставляя поскорее сделать выбор. В результате она всегда принимала решения за него, и все это игриво, весело, жизнерадостно.
Элоди записывала заказы в свою огромную красную книжку, разбухшую, словно боксерская перчатка.
Эдуаром завладели закройщики, которые снимали мерки и диктовали их продавцам.
Ему хотелось пить, он чувствовал себя выжатым как лимон, и от этого был хмур и мрачен. В князе бушевала ярость. Чтобы справиться с ней, он искал защиты у Элоди, сохранявшей спокойствие, неукротимую энергию и выглядевшей свежей и цветущей.
