— Я в полном изнеможении, — сказала Элоди. — А вы, Ваша светлость?
— Что-то в этом роде, — ответил князь.
— Я возвращаюсь в отель передохнуть, а вы?
— Я не знаю, что буду делать.
— Не хотите ли вы поехать со мной?
— А почему бы и нет?
— Я легкомысленная особа, не правда ли?
Эдуар воздержался от ответа, заплатил за напитки и последовал за Элоди к черному «мерседесу». Шофер за рулем читал «Пари-Матч».
В своем маленьком будуаре (спальня и часть гостиной, отделенная от комнаты ширмой из испанской кожи) она сбросила туфли и обессиленно рухнула на кровать.
Князь нерешительно сел в кресло, откинувшись на спинку, вытянул ноги и стал разглядывать потолок.
— Вы не очень счастливы? — спросила Элоди.
— Я не знаю.
— Ну, значит, не очень.
— А видели ли вы абсолютно счастливых людей? У каждого в жизни бывают мрачные периоды.
Послышался одобрительный, кудахчущий смех Элоди, и она сказала:
— Все-таки это было замечательно сегодня: ваш натиск и агрессивность в примерочной кабине. Вы знаете, что нас застукало «высокое начальство»?
— Да, знаю. Но так как он педик, это не будет иметь никаких последствий.
— Подвиги такого рода только укрепят вашу репутацию, но подорвут мою. Вас будут называть суперсексуальным князем, а меня — шлюшкой.
— Должен ли я перед вами извиниться?
— Не имеет смысла. Мне всегда кажется глупым просить прощения за то, что уже сделано. Кроме того, это было потрясающе. Я ничего подобного в жизни не испытывала.
— А у вас большой опыт?
— А у вас, Ваша светлость?
— Я задал вопрос первым.
— Да, и к тому же вы князь. Откровенно говоря, я веду образ жизни свободной женщины, достаточно светской, пользующейся успехом, как пытаются убедить меня в этом мои поклонники. А вы часто теряете голову?
— Случай, обстоятельства, нежная трава, — стал перечислять Эдуар. — Я люблю больше любовь, чем женщин. Они меня одновременно пугают и очаровывают. Для меня женщина — это дивная, сказочная тайна.
— Вы, должно быть, мало любили?
— Очень.
— Сколько, хотя бы приблизительно?
— Ну, безо всяких уточнений, только один раз.
— И это еще продолжается?
— Она умерла на прошлой неделе.
— Стало быть, место вакантно, — цинично сказала Элоди.
Эдуар нахмурился.
— Нет, — ответил он сухо.
Молодая женщина чуть слышно вздохнула.
— Скажите, Ваша светлость…
— Да?
— Вы согласились бы снова заняться со мной любовью, чуть передохнув?
Князь молча стал раздеваться.
В отеле Элоди они провели три дня, выходя, только чтобы поесть или на примерки (они попросили закройщиков побыстрее подготовить гардероб Эдуара). Князь не помнил, чтобы когда-нибудь он занимался любовью с таким исступлением, с такой страстью, через такие короткие интервалы. Казалось, силы в нем неистощимы. Когда они не занимались любовью, то спали крепким сном без сновидений.
На четвертый день Элоди улетела в Швейцарию, а Эдуар решил добираться туда на машине из-за громадного багажа. Кроме всего прочего, они купили накануне еще и роскошные дорожные сумки и чемоданы в фирме Вюитона, а также золотые часы от Картье, так как Элоди считала старые часы Эдуара со стальным браслетом недостойными его ранга. Князь настаивал, чтобы она и себе купила часы фирмы Картье на память об их восхитительной эскападе.
Эдуару его кредитная карточка напоминала волшебную палочку феи. Достаточно было ее предъявить, и все становилось возможным. Тем более Гертруда настаивала на том, что он должен купить все необходимое, дабы выглядеть в соответствии со своим рангом.
Эдуар звонил княгине каждый день, иногда даже несколько раз на дню, не из чувства долга, а потому, что это ему доставляло огромное удовольствие. Он испытывал к своей бабушке трогательную нежность и привязанность. Гертруда очень этим дорожила. Эдуар, обычно малоразговорчивый, с бабкой, к собственному своему удивлению, мог болтать подолгу. Он рассказывал ей о своих покупках, о цвете костюмов, об оригинальности знаменитого смокинга с велюровыми бортами (Элоди заставила его купить этот смокинг и смокинг классического покроя). Князь рассказывал Гертруде о своем гиде, хваля ее безупречное знание Парижа, ее вкус, ее предприимчивость.
Старая княгиня своим безошибочным чутьем, должно быть, догадывалась об их отношениях, как и прежде — о Маргарет.
Эдуар вернулся в Версуа с той же радостью, что и раньше. Замок стал его гаванью, убежищем, возвращением к корням, к истокам.
