– Все равно глухомань. Лучше в Киев пошли бы, как старый князь хотел. Там тепло, золото везде, купцы отовсюду…
– И все втридорога, в том числе и девки, – ехидно добавил Олег, подходя ближе. – А во Владимире тебе, защитнику, может и бесплатно чего упадет.
Увидев Олега, все трое замолчали, нахмурились и отвернулись. Тот раздраженно сплюнул и пошел дальше.
Еще недавно кипевший жизнью лагерь совсем опустел. Сотни уехавших гостей оставили после себя только сор, некоторые побросали даже свои палатки. Последние разносчики и мастера окружили оставшихся дружинников, отчаянно пытаясь продать свои товары и услуги по бросовым ценам. У края лагеря уже рыскала небольшая стая бродячих собак, которые выискивали объедки.
Недолговечны стоянки воинов. Сегодня под одним небом спишь, завтра – под другим. А на следующий день может и вовсе неба не увидишь.
Олег с детства считал это самой правильной жизнью. Любой свободный человек в расцвете сил должен мир смотреть и всем показать свое умение. Его ремесло было военное, а значит должен он носить оружие, служить князю и стоять плечом к плечу с другими дружинниками.
И вот он вроде при оружии, вроде все еще служит князю. Но не как положено, не по-воински. Как-то просто не так.
Олег пытался избавиться от надоедливых беспокойных мыслей, которые как мухи жужжали у него в голове. Убеждал себя, что ничего плохого не случилось. Ну походит с греком, поищет убийц. Выслужится перед Михаилом и обратно в дружину вернется. Может даже с наградой щедрой.
Только за какие именно дела ему эта награда будет? Что для нее делать придется? Непонятно, а потому страшно.
Да и задачу им дали не из простых. Легко сказать – «найди». Приметные из всей банды только сами бояре Кучковичи, которые в укрепленных местах с охраной и свитой сидят. Остальные могут где угодно спрятаться. Залесская земля большая, глухих углов в ней много. Зароется убийца в какую-нибудь землянку посреди леса, так его потом годами ищи – не сыщешь.
Кто-то громко кашлянул сзади. Василий обернулся и увидел Еремея. Сотник мялся на месте и подергивал рыжую бороду. Видеть его таким смущенным было странно.
– Здорово, – выдавил он. – Собрался уже?
– Ага, я налегке.
– Это правильно, да… Слушай, извини, что я к тебе сразу не пришел. Просто и дела навалились и вообще там все непонятно было…
– Да ладно тебе, зла не держу, – Олег вяло отмахнулся.
Поначалу он и правда обижался на Еремея, считал себя преданным. Что за друг такой, который только на потешных боях и пирах рядом? А потом понял, что с ним знаться теперь вредно, даже опасно. Может уже решили, что его неудача другим передается, как порча.
– Это самое… – продолжал сотник, с трудом подбирая слова. – Слышал, что тебя князь с греком на какое-то странное дело отправляет, душегубов искать.
– Что-то вроде того.
– Ты там не подставляйся особо. С такими людьми иногда за столом опаснее, чем на сече. Понятно, что хочешь перед князем блеснуть. Но ведь жизнь-то у тебя одна! Будешь мертвый – как почести получишь? Я ведь отца твоего знаю, на ярмарках встречаемся. Как я ему в глаза смотреть буду?!
Еремей начинал распаляться. Олег остановил его жестом и пожал плечами:
– Не волнуйся ты так. Я все понимаю. Постараюсь как-нибудь не сгинуть раньше срока. Ладно, бывай, сотник. Может еще свидимся.
И он зашагал прочь.
Василий ждал его у дороги с двумя конями: вороным и пегим. Животные были хорошо обученными: стояли смирно, не дергались, даже траву без команды не щипали.
– Грозно выглядишь, воин! – улыбаясь сказал Василий. – Как настоящий Дигенис Акрит.
– Как кто? – непонимающе переспросил Олег.
– Богатырь такой греческий, потом обязательно расскажу. Садись, нам уже пора выдвигаться. Поедем впереди войска, разведаем место.
Олег, разумеется, хотел занять вороного жеребца – героям именно такие скакуны и положены. Но Василий с неожиданной скоростью и легкостью взлетел на черного коня и удобно устроился в седле.
Олег неуклюже вскарабкался на пегого. Ездить верхом его в детстве, научили, но в седле он все еще держался неуверенно, даже пугливо. Особенно, если ехать быстро. Чтобы стать сотником, конечно, нужно было научиться скакать не хуже половца, но он все откладывал учебу. А зря.
Заметив дурное настроение боевого товарища, Василий хлопнул его по спине:
– Бодрись, Олег! Солнце греет, ветер свежий, а наша песня еще не спета. Разве это не счастье?
Олег покосился на грека. Какой-то невозможный человек, как со звезды свалился. Все не успокаивается, лыбится. Если у греков все такие, то неудивительно, что они у себя столько всего странного нагородили.
Глава пятая
В которой сидят под кустом, едут через темный лес и зря переводят пиво.
Олег ожидал, что в засаде он будет часами сидеть в холоде и темноте, согнувшись в три погибели, грязный и голодный. Засада ведь вообще дело темное, неприятное. Дружинник это понял, принял и приготовился терпеть.
