– Можно. Вот только я не прошу сдохнуть ради меня. Ладно, не будем тему развивать. Пойду, что ли, с Леонидом поговорю, может, он что-нибудь посоветует.
Найти наставника оказалось совсем непросто. В интернат приехало довольно много рабочих, спешно сооружающих полосу препятствий, которую предстояло пройти курсантам, и при взгляде на них появлялось у меня чувство опасности: что мешает еще одной слезе затесаться среди таскающих бревна мужиков и неожиданно нанести удар?
Стараясь не приближаться к незнакомым людям, я бродил по территории интерната, спрашивая у встречных курсантов, видели ли они Леонида. В итоге куратор нашелся на полигоне. Мужчина руководил мужиками, которые, матерясь и понося почем свет какого-то Митрофана, выравнивали площадку и устанавливали трибуны, готовые вместить не менее тридцати человек.
– Наставник, можно с вами поговорить? – обратился я к Леониду, подловив момент, когда он раздал указания и молча наблюдал за работой.
– Что тебе?
– Мне нужен совет. Не могу придумать способ, который поможет пройти испытание наиболее слабым ученикам. Я надеялся, вдруг вы что-нибудь подскажете.
– Серьезно? – брови мужчины взлетели в неподдельном удивлении. – Тебя действительно это волнует? Ты же дворянин, какое тебе дело до детей крестьян?
– Есть дело. Я с ними три месяца почти бок о бок провел. Дворянин, рабочий, крестьянин – здесь между нами нет разницы.
– Удивил. Как есть удивил. Странный ты, барчук, может, я и ошибался в тебе… – Леонид замолчал на полуслове, будто прокручивая что-то у себя в голове.
– Так вы поможете? – спросил я, не дождавшись продолжения.
– Нет, – огорошил меня ответ. – Парни со слабым даром все равно погибнут, не здесь, так на границе. Я уже говорил, слабым не место на войне.
– Говно эта ваша идеология, – сплюнул я, не сдержав эмоции, на что Леонид лишь промолчал.
Мне действительно было неприятно слышать отказ Леонида. В пацанах, с которыми мы прожили в одной казарме все эти месяцы, я видел не будущих защитников княжества, а детей. Детей, которых готовят на убой. Пусть не сейчас, но через год или два их ждет смерть, и если в моих силах отсрочить это, то я сделаю все возможное, даже без помощи и подсказок со стороны.
До самого вечера никакого гениального плана в моей голове так и не созрело. Занять себя было особо нечем – на тренировочную площадку нас не пускали, Михаил тоже оказался занят. Я был предоставлен сам себе и думал, думал. И единственное очевидное решение, которое мне виделось, – пройти полосу препятствий последним. Это хотя бы позволит забрать себе самого сильного из противников на следующий день.
Насколько мне было известно из рассказов старшекурсников, магов против учеников не ставили, и схватки велись с простыми воинами, пусть некоторые из них и были профессионалами. А с обычным человеком я должен был справиться, в отличие от некоторых моих одногруппников. К тому же курсанты вступали в схватку вдвоем, так что как минимум одного пацана я надеялся спасти, а остальные – как знать, может, мои занятия с ними хоть немного повысили их шансы на победу.
Других возможностей я не видел. Попытаться взять всех противников на себя? Кто бы мне это разрешил. Договориться с пацанами, чтобы слабых пропустили вперед? Это будет нечестно по отношению к тем, кто, не жалея себя, работал на тренировках, да и вряд ли такой подход сильно поможет. Из всей группы разве что Ждан и Берт могли неплохо постоять за себя.
«Ждан и Берт… – начала зарождаться у меня идея. – А почему бы и нет, собственно?»
Загоревшись внезапной задумкой, я подскочил с кровати и вышел из казармы, чтобы отыскать обоих пацанов. Правда, идти далеко не пришлось – они вместе с большинством одногруппников вспомнили о том, что помимо учебы можно еще и развлекаться – в ход опять пошла обмотанная веревкой тряпка, которую перебрасывали друг другу две команды.
– Чего надо? – подозрительно спросил запыхавшийся Ждан, когда я отвел обоих пацанов в сторону. Берт промолчал, но его лицо было красноречивее любых вопросов.
– Помощь.
– Ты сейчас пошутил? Помощь? От нас? Дворянину? – Калинин чеканил каждое слово.
– Не мне. Всей группе. Вы в курсе, что прошедшие полосу препятствий последними получат самых сильных противников на следующий день?
– Да, – кивнул Берт. – Говорят, так специально сделано, чтобы те, кто не силен в магии, могли доказать, что сталью они владеют лучше.
– За три месяца из нас великих бойцов на мечах не сделали, – заметил я.
– Из вас, ты хотел сказать, – усмехнулся Ждан. – Себя ты явно таким не считаешь.
– Тебе не надоело еще? Я действительно хочу помочь, поэтому собираюсь пройти полосу препятствий последним и прошу вас сделать так же. Вы – лучшие в группе. Ждан, твой рассекающий удар камни надвое разваливает; Берт, ты единственный, кто научился повторять мой отталкивающий диск.
Было видно, что пацанам приятна похвала, однако настороженность из их глаз все еще не пропала.
– Если мы придем последними, – продолжил я, – то оттянем на себя самых сильных бойцов, и остальным будет проще выжить.
– Зачем тебе это?
