Сегодня подскочил ни свет, ни заря. С сожалением оторвался от прохладного бедра княгини, которая, не открывая глаз, попыталась меня остановить и не выпустить из-под одеяла, выпил чашку кофе, приличный запас которого был захвачен в британской фактории, после чего облачился уже в привычную форму чиновника таможенного департамента Российской империи и двинулся по делам. До девяти утра, когда на площади перед дворцом выстроилось около пятисот человек личного состава успел побывать на подворье деда Литвина, где старый алкоголик предъявил мне несколько наборов истуканов наших божеств, по одному для каждого поселка Великого княжества, и малых, так сказать, мобильных, для каждого батальона моих войск. Тут же набросал деду инструкции, каким образом устраивать капища, а также меры по их укреплённости и охране, и выписал вексель на получение денег в казначействе. Деньги в княжестве по-прежнему чеканили стальные, но теперь не было смысла шифроваться, поэтому, из ворот закрытого цеха металлургического завода теперь вывозились в казначейских мешках дукаты Великого княжества Семиречья. Не скажу, что мои деньги были очень популярны среди населения, народ старался, всеми правдами и неправдами, получить привычное серебро и золото, но пока подати, налоги и сборы государство принимало этими монетами, а государственные лавки и кабаки, которых было большинство в моих городках, принимали эти деньги в качестве средства платежа, народ скрипел, но деньги использовал. Вот и сегодня, дед Литвин поморщился, когда увидел, что в вексель я выписываю оговоренную сумму в дукатах, но на мой вопрос «Всем ли доволен, старче?», резчик только поклонился. Почти час я провел на станции, прыгая по крытым вагонам и касаясь руками стеллажей с продуктами, забившими товарные вагоны от пола до потолка. Все товары облапать я не успел, даже на строевой смотр опоздал, за шмыгнул в ворота княжеской твердыни, когда войска и народ уже собрались на площади.
Сразу за воротами меня ждали.
— Ну где ты ходишь, горе мое? — на дикой смеси русского и тюркского шептала мне молодая жена, широко улыбаясь и натягивая на меня шубу и приглаживая взлохмаченные волосы: — Люди уже пятнадцать минут ждут…
— Дорогая, начальство не опаздывает…- буркнул я, вдевая ногу в стремя подведенного коня черного цвета. Ну да, заработался, некому было остановить и сказать, мол ваша светлость, время, время вас не ждет!
Перед строем войск мы с женой проскакали верхом, в сопровождении вестового. Конечно, по сравнению со мной, гордая степнячка сидела на лошади гораздо изящнее…
Гордая степнячка? Я бросил внимательный взгляд на жену — Гюлер не выглядела гордой дочерью степного князя. Лицо девушки как-то осунулось, она постоянно кусала губы, как будто у нее что-то болело.
— Дорогая, с тобой все в порядке? — я сдержал коня, идущего вперед на полкорпуса, поравнялся с женой, ухватившись за узду.
— Да, Олег, все хорошо…
— Или ты сейчас мне скажешь правду, или я прекращаю церемонию и везу тебя во дворец, сразу к доктору…
— Муж мой, все эти люди…- Гюлер задумалась, подбирая слова: — Все эти люди меня сильно –сильно не любят, а я это чувствую…
— Ну, это вполне объяснимо…- я улыбнулся, глядя вперед: — Они и меня не особо обожают. Значит, будем воспитывать в них любовь к тебе и ко мне. Улыбайся, не давай им повод.
Первым в построении войск замер кавалерийский полк. В противовес традиции, моя верховая пехота на площадь прибыла на своих двоих, оставив в казармах как, законсервированные до весны велосипеды, так и лошадей в конюшнях.
Командир полка штабс-капитан Галкин Иван Лукич, единственный из полка был сегодня верхом, он выехал мне навстречу и отдал рапорт, после чего, пристроился сбоку от нашей группы.
— Братцы. — я привстал на стременах: — В тяжелый час судьба свела нас вместе, и я каждую минуту благодарен ей за то, что позволила мне встретиться с вами — лучшими воинами на расстоянии в тысячи и тысячи верст во все стороны света. Мы через многое прошли вместе с вами, было трудно и больно, не все наши товарищи сумели пройти этот путь, но каждый бой, каждый переход делал из вас воинов из самой лучшей, самой упругой стали. И как я вам обещал, служите верно, да и воздастся вам. С сего дня именуется ваш полк конногвардейским со всеми вытекающими из слова «гвардия» привилегиями, а именно, присвоение следующего звания со всеми выплатами и содержанием…
Строй радостно вздохнул… Хотя и стальная монета, но больше её будет выплачиваться примерно на десятину.
— Капитан гвардии Галкин, спешится.
Иван Лукич, пребывая в полном недоумении, спустился с седла и повинуясь моему жесту встал передо мной, то же самое сделали и Гюлер с вестовым, но встали они сбоку от моего коня.
— Капитан гвардии Галкин, за то, что из ничего, фактически, на пустом месте, создали один из лучших полков мира, награждаетесь орденом «Феникса» с мечами.
Пока капитан пучил в изумлении глаза, Гюлер шагнула вперед и повесила на шею командиру полка серебристую звезду с изображением бессмертной птицы, продетую через черную ленту.
— Старший унтер –офицер Медовиков, ко мне…
