Из строя вышел, старательно изображая строевой шаг, высокий унтер, которому Гюлер, встав на цыпочки повесила орден «Степного волка» третьей степени.
После небольшой заминки, с моей подсказки, свежеиспеченный кавалер подхватил под уздцы коней Гюлер и Галкина, которых и увел за строй полка, а я продолжил свою программу воспитания любви к правящей фамилии:
— Прежде чем мы вернемся к приятной процедуре награждения героев, хочу добавить, что по традиции у любого гвардейского полка, кроме отца командира, есть еще и земной покровитель, а именно шеф полка, назначаемый из числа лиц правящей династии. Так как шеф гвардейской кавалерии не может сидеть в седле, как собака на заборе, то я с болью в сердце вынужден отказаться от этой высокой чести. (Как писалось когда-то в советских газетах «смех в зале»).
— Но…- я благосклонно разрешил бойцам посмеяться, после чего продолжил:
— Но я нашёл вам не менее достойного шефа, из правящей семьи, но исконного кавалериста. Итак, прошу любить и жаловать — шеф конногвардейского полка великая княгиня Гюлер…
Тишина повисла над площадью. Кавалеристы тупо таращились на нас, моя жена досадливо кусала губы. Положение спас мой вестовой. Старший унтер –офицер Полянкин. Крас Людинович шагнул вперед, выразительно тряхнул зажатым в руке мешком с неврученными орденами и гаркнул во все горло:
— Матушке великой княгине ура!
— Уррра! Урра! Ура! — завопил полк, инстинктивно поняв самую правильную линию поведения.
Полянкин вручил командиру полка мешок с орденами, а я жене — список награждаемых, и мы с вестовым поскакали в сторону заждавшегося пехотного полка, который сегодня внезапно тоже стал гвардейским, и шефом которого я назначил себя.
После того, как процедура награждений была закончена и полки под марш «Прощание славянки» прошли мимо нас с женой и публикой торжественным маршем, я обратился к обывателям и прочим, «лучшим людям» города.
— Господа! Братья и сёстры! Сегодня мы чествовали и награждали лучших воинов нашего княжества. Воинов действительно лучших на десятки дней езды на паровозе в любую сторону света. Мы с ними за последний два месяца победили многократно превосходящих нас в численности врагов, захватили и включили в состав наших земель четыре города, множество пушек и пленных. Кони и повозки, металлургические печи и паровозы — все это теперь трудится для благоденствия нашего молодого государства и вас, моего народа. У нас появился военный флот, что утвердит наше право на многочисленные озера и реки и их богатства. Наделы вокруг города Верный впервые позволили нашему народу не беспокоиться относительно запасов продовольствия. Линии телеграфа скоро свяжут все наши поселения, а затем туда придет и железная дорога. Наше государство с каждым днем становится все сильнее и богаче. И тем больнее мне слушать о трусливых шепотках, что раздаются по темным углам, что мы скоро все умрем, что придут бесчисленные орды с Севера, разгонят наше потешное войско, меня казнят, а вас всех отправят на каторгу. Так вот, я хочу сказать, что все эти разговоры ведут враги нашего государства и нашего народа. Нет на севере бесчисленных орд, а если и явятся сюда какие-то отряды, то обратно они не вернутся. Все останутся здесь. Кто-то непогребённым, лежать в степи, на поживу лисам и волкам, кто-то в безымянных могилах, а остальные, те, кто останется жив, будут ударным трудом в шахтах искупать свою вину перед нашим Великим Княжеством. Я не боюсь гостей с Севера, и, чтобы вам всем стало это понятно, я приглашаю всех желающих на открытие нового торгового центра, что мы, с нашим главным негоциантом Пяткиным Татомиром Забожановичем, на паях, открыли в пятистах саженях от южной заставы города Орлова — Южного. Отправление состава через час, сегодня проезд туда-обратно бесплатный.
Ну, всех желающих, как оказалось, наш состав вместить не смог. Наряду с почётными гостями, оркестром и ротой охраны, на станцию набежало великое множество любопытствующих, которые в вагоны вместиться не смогли. Пришлось, после разговора с нашим главным железнодорожником, изрядно заматеревшим Даниловым Велимиром Изославовичем, пообещать верноподданным, что через два часа будет ещё один рейс, после чего первый за сегодня состав, дав гудок, неторопливо отошёл от перрона.
Что я сегодня открывал сразу за околицей самого ближнего имперского городка? Торговый центр. Хотя, наверное, это слишком громко сказано. Пожалуй, моё предприятие больше соответствовало понятию «Продуктовый магазин».
