Два дня после прибытия в город новоиспеченный градоправитель сидел безвылазно в гостинице, проводя одно за другим совещания с немногочисленными чиновниками, что остались в городе, а также бомбардируя телеграммами столицу и губернский Омск. Совсем не задорого мне удалось подружиться с местным телеграфистом и копии телеграмм, всего лишь на пару часов позднее, оказывались на моем столе.
Новый градоначальник требовал надежную воинскую команду для моего ареста, так как местная рота инвалидов, по его мнению, была ненадежна. Тем более, что десяток, уволенных зимой по выслуге лет, ветеранов этой роты я переманил к себе на службу. Вообще, в представлении жителей Орлова — Южного, за последние месяцы, Покровск превратился в некое легендарное Беловодье, и я эти представления старательно культивировал. Во всяком случае, откровенного мздоимства в моем княжестве не было, а контрразведка была нацелена на выявление взяточников, получая в виде премий десятую часть изъятого у взяточника имущества. Вроде бы, ничего особенного, но разница с порядками, царящими в Империи, была разительная.
Вечером второго дня к нам домой прибежал мальчишка с запиской от начальника казенной палаты, в которой последний просил о тайной и срочной встрече. Надо сказать, что в Орлове, как городе типичного фронтира, казенная палата играла несравненно более важную роль, чем в городах центральных губерний. Из экономических соображений и отсутствии кадров, здесь это учреждение, кроме ведения реестра сделок с недвижимостью и вообще крупных сделок, выполняло еще и функции государственного банка и казначейства и еще множество различных государственных функций. В любом случае, этот чиновник был слишком важен в моей системе управления, чтобы манкировать его предложением о встрече, поэтому мальчик убежал с ответом о безусловном моем согласии. Так как с появлением в городе новой метлы, мой дом, как источник возможных неприятностей, оказался, как под гласным, так и негласным наблюдением. И если гласный надзор, осуществляемый городской полицией в виде городового, стоявшего у дверей моего дома, был необременительной формальностью, то парочка шпиков неизвестной принадлежности, что крутилась постоянно у черного хода, вызывала определённые неудобства.
Встреча с моим визави прошла на территории княжеского торгового центра, чьи огромные ангары с десятком входов и большим скоплением посетителей из самых разных слоев горожан и жителей моего княжества, делали невозможным какое либо наружное наблюдение. Я прибыл в торговый центр через главный вход, мой партнер — спустя полчаса, через отдельный зал, предназначенный для обслуживания лиц с магическими способностями, а беседовали мы в одном из многочисленных подсобных помещений, куда не мог попасть ни один сторонний наблюдатель. — Олег Александрович, что мне делать… Этот выжига требует, чтобы я передал ему все суммы городских налогов… — мой собеседник преданно заглядывал в глаза: — И бумаги по вашему дому требует ему передать. — А бумаги-то ему зачем? — фыркнул я: — Там же, после регистрации в вашей конторе, никаких изменений внести не возможно. — Не знаю, ваша светлость. — Пожал плечами начальник казённой палаты: — Я ему пока отказал, но он завтра грозился с судебным решением прийти.
Я кивнул головой. Две ценности, которые я контролировал в Орлове был дом покойного градоначальника и суммы, собранных мной, местных налогов, которые я планировал весной пустить на обустройство городской канализации, и на оба этих актива мог повлиять мой собеседник. В лояльности председателя казенной палаты я не сомневался — слишком он помог мне с приобретением дома, и, хотя, чиновник действовал в рамках, как говорится, «правового поля», все, и справедливо, считали, что мое право на дом Богдан Всеволдович Панкевич оформил за хорошие деньги. Поэтому возврата на сторону противника от этого человека ожидать не приходилось — связавшись со мной он переступил черту. И если с моим союзником все было ясно, то председатель суда мог сильно испортить мои планы.
