В принципе, я понимал некоторую робость моих речных волков. Одно дело чувствовать себя самой большой щукой на реке, управляя хорошо бронированным корабликом с пушкой, от которого разбегаются сибирские купцы, они же речные пираты. А другое дело схватиться с просвещёнными мореплавателями, чьи корабли, сотнями присутствуют во всех морях и океанах земного шара, и которые отличаются особой мстительностью и жестокостью, когда вопрос касается их коммерческих интересов. Мои сухопутные офицеры к моим заявлениям отнеслись достаточно флегматично. Кто-то из них лично, а остальные из достоверных источников, Но, все твёрдо знали, что я, будучи неоднократно бит британцами, в конце концов, подобрал к ним ключик, надолго отучив чванливых джентльменов соваться в мои владения.
— Хорошо, господа капитаны! — Я хлопнул ладонью по столу, завершая дискуссию: — не хотите воинских подвигов, их не будет. Обещаю, что первый я на британскую факторию, или корабль, нападать не буду. Но, если же они сами, первые, с оружием в руках покусятся на наши интересы… Тут уж извините, ответим со всей силой нашего оружия. Кто не желает участвовать в этом рисковом, не буду скрывать, деле — можете быть свободны, насильно держать никого не хочу. Капитаны переглянулись, но никто не пожелал заявить о своём пацифизме или желании уйти в отставку. Наверное, справедливо считали, что выбраться в одиночку из этого места будет затруднительно.
Не то, чтобы я так уж доверял своим речникам — на каждом корабле, на подобный случай, присутствовал скромный представитель моей контрразведки, по судовой роли числящийся палубным матросом, кочегаром или механиком. Каждый агент получал двойное жалование, имел чёткую инструкцию своих действий на случай мятежа или иной измены со стороны команд кораблей. В общем, посовещались и я решил — оставив для демонстрации флага речной крейсер третьего ранга «Дир», и взвод солдат, остальная часть моего воинства завтра двинется на север. Местом встречи определили окрестности британской фактории. Я переночевал в человеческих условиях, на палубе баржи, на соломенном тюфяке, позавтракал вместе с стрелками, заставив поволноваться интенданта, после чего, пожелав всем счастливого пути, зашёл попрощаться к Ванде, что оставалась на месте и для кого местные мужики, за небольшие деньги уже рубили двухэтажный теремок.
— Скажи мне, краса- девица, почему, после твоего умного и справедливого мужа, пусть земля ему будет пухом, местный народ больше похож на бродяг? Нищета просто голимая, как в стойбище самых бедных степняков…
— Я не знаю! — побледнела девушка.
— Зато я знаю. Твой прекрасный муж так торопился выкупить у своего двоюродного брата его долю в родовой собственности, что он несколько лет назад в два раза поднял налоги. Очевидно ему это так понравилось, что даже выкупив практически всю собственность у родственника, он опускать налоги вниз не торопился. Мой тебе совет, Если хочешь править здесь, долго и счастливо, да прости все недоимки, и снизь все платежи в казну ровно в два раза.
А как же я? На что мы с ребёнком будем жить? — Ванда от волнения всплеснула руками.
Вот о чём не нужно волноваться- так это о содержании тебя и ребёнка. Вам на двоих, при любом варианте расчётов, собираемых сумм хватит за глаза. И не придётся заниматься сбором и продажей всяких шкур, мёдом, ягодой. Есть ли вернёшь старый размер налогов, у людей хватит сил рассчитываться с тобой именно деньгами. В общем, сделай красивый ход, объяви о том, что я тебе сказал — недоимки и снижение налогов.
Не знаю, хватит ли у нее ума воспользоваться моим советом? В конце концов, можно это сделать и без ее согласия. Меня действительно раздражала всеобщая нищета, окружающая меня, как только я приехал на Север. Не должны люди жить так убого, тем более, в окружении колоссальных богатств, что готова подарить им природа Севера.
Разговор с британцами не получился. Начиная с того, что я, как джентльмен, вежливо остановил свой караван в паре сотен метров от пристани, произвел приветственный залп флагу Британии, болтавшемуся на флагштоке, но ответных действий не дождался. Укрепленная база, а также парочка кораблей, в одном из которых я узнал фрегат, который оставил меня с носом в Самарова, ускользнув прямо под моим носом, хранили молчание. Несколько любопытных бриташек забравшись на бревенчатую стену, тыкали в нашу сторону пальцем, что-то весело обсуждая. Не понимаю, что смешного они увидели? Свой речной отряд я привел во, вполне пристойный, вид. Баржу со стрелками, дабы не позориться, оставили в нескольких верстах от фактории, в удобной заводи. А так у меня два, вполне бодрых, пароходика, бронированные и даже с пушками. А тут такое пренебрежение лично ко мне и моему флагу. Ну что-же…
Я покосился на стоящих на палубе «Рюрика» офицеров и дал команду спускать ялик, отправив на нем в факторию письмо с требованием представителю фактории явиться ко мне на судно для переговоров о статусе самой фактории, а также, его персонала.
