Я, с тоской, оглянулся на наш лагерь, к которому мы отступали. Не дойти, а даже если дойти. За редкими рогатками, среди серых армейских палаток, строилась редкая цепочка поваров, больных и прочих музыкантов, но они, плохо вооруженные и не особо обученные, просто послужат смазкой для британских штыков. По ходу, я сам себя перехитрил. Не ожидая, что белые джентльмены настолько наплюют на обычаи, забыв о своих обещаниях, данных письменно, я опасался удара с тыла, от местных племен, которые были сами себе на уме, не любили ни нас, не британцев. Мои роты, выведенные в оцепление вокруг лагеря, были специально проинструктированы — что бы ни случилось оставайтесь на своих позициях, держите наш тыл. И вот я скоро сдохну от собственной глупости.
Британцы начали заворачивать фланги, обходя нашу отступающую шеренгу, дел оставалось на пару минут и тогда я побежал. Последнее, что увидел, покидая сражающуюся цепочку своих бойцов — полный презрения взгляд штабс -капитана Коробова Святослава Авдеевича, отбросившего в сторону разряженный револьвер и взявшегося за саблю.
Позорно пробежав триста шагов, что оставались до рогаток, ограждающих наш лагерь, проскочил через редкую цепочку поваров и прочих тыловиков, те аж прыснули в разные стороны, вытащил из-под походной кровати свой пулемет и тяжелый мешок, рванул к выходу. Хорошо, что заставил себя несколько верст тащить в лагерь всю эту тяжесть, срубив два дерева на волокуши.
— Идите суда! — выдернул из числа кухонных работников двоих, одного здорового, на шею которого закрепил вещевой мешок, с развязанный горлом, Здоровяк должен был держать горловину вещевого мешка открытой. Второй кухарь -высокий и тощий, как пожарная каланча, был определен в мной в подаватели магазинов.
— Как кричу «Дай», суешь мне вот эту штуку, этой стороной, поднимаешь такую же штуку с земли, куда я ее сброшу и сунув руку этому в мешок, достаешь следующую. Поняли? Тогда вперед!
— А зачем…
— Все вопросы потом. Вперед! — я подхватил тяжеленный пулемет и быстрым шагом двинулся к месту гибели моих солдат. Бежать с этой бандурой я не смогу, уж простите, братцы, если сможете.
Двое моих новых помощников, белея нательными рубахами и засаленными штанами (если останемся живы, узнаю, как умудряются кухонные бойцы иметь такие грязные штаны, несмотря на все мои защитные заклинания).
Остатки моей свиты уже не сопротивлялись, они просто бежали, потому что, попытка удержать строй, имея превосходство по численности противника в десять раз, это, как минимум, коллективное самоубийство. Мгновенно окружат, и поднимут на штыки. Несколько солдат и офицер, отставшие, наверное, из-за ран, были заколоты бодро приближающимися британцами, которые азартно догоняли десяток моих рядовых и троих офицеров.
Прапорщик, из молодых, недавнего пополнения, фамилию знал, но забыл, чуть не сбил меня с ног, отшатнувшись в последний момент, и вот стою я, а, передо мной, буквально в десятке шагов, красные, мокрые от пота, рожи рыжих британских «торговых представителей». Представив на мгновение, что пулемет заклинило, я нажимаю на спусковой крючок, ведя стволами, как поливальным шлангом, справа налево. Как быстро кончается магазин! Сбрасываю пустой металлический пенал, кричу «Дай» и протягиваю руку, обмирая от мысли, что мои кухари уже сбежали и меня так и заколют, как последнюю нищету, с протянутой рукой. Пальцы обхватывают металлический брусок, рука, в автоматическом режиме вставляет магазин в приемную горловину, а палец жмет на спусковой крючок. Передо мной уже никого нет и пулемет разворачивается влево, срезая бойцов, бросившихся в мою сторону.
Меня не закололи и даже не ранили. В какой-то момент британцы почти прорвались ко мне, но длинный кухарь бросился вперед, закрывая меня своей узкой спиной. В тот момент, когда он подавал магазин, его уже вгоняли штыки между ребер. Его убийцы надолго не пережили скромного героя, снопами свалившись на его упавшее тело, в окровавленной белой рубахе, а после этого бриты побежали, не выдержав взмахов огненной метлы в моих руках. Я тяжело опустился на землю, и стрелял вслед рыжим упрямцам, пока не кончились патроны, после чего дал команду инвалидной команде и остаткам моего конвоя, кто остался на ногах после лживых «переговоров», двигаться в сторону британской фактории, где укрылись остатки «торговых представителей».
