Тем временем, Мечеслав отсмеявшись, заявил, что дочку Пургаса он предназначил князю. А ростовцу, в случае поимки Виряса, посулил лучшую часть из будущей добычи.
— Все что возьмём с его конных дружинников, оружие, броню, коней, да все! Отдам тебе и твоим людям. Добычу с остальных делим как обычно.
Такой расклад Ерохе пришелся по душе. Он снова нашел взглядом Виряса. Прищурив глаз, смерил до него расстояние и поудобнее повесил булаву на богато украшенный воинский пояс. Довольно осклабившись, пообещал.
— Добуду тебе инязора!
— Ну, так ступай и Бог тебе в помощь!
Ероха, махнув рукой, помчался к ростовцам и ярославльцам, стоявшим особнячком от суздальцев. Мечеслав проводив его взглядом, посмотрел на крепость и удивился.
— Это сколько же там народу?
Людей на стене собралось так много, что казалось, там нет свободного места. Сейчас, находясь от русичей почти, что в трех полетах стрелы эрзяне, не чувствуя опасности, стояли открыто. У многих из них в руках было оружие. Жилята обернулся к провинившимся юнцам. Хохотнув, подначил.
— Что Кочень, возьмешься ты их посчитать?
Дружинник, глянув в сторону тверди, пожал плечами.
— Было бы время. — Помолчал, посмотрел еще раз. — Не меньше чем нас.
Тут вдруг заговорил почти все это время молчавший Мезеня.
— А что они своим не выйдут помогать?
— Не выйдут. — С сожалением вздохнул Жилята. У них настоящих воинов мало. Этих, что есть бросить нам под копыта? Нет, не пойдут. А было бы славно!
— Да! — Мечтательно протянул Мечеслав. — Мы б их в раз, кого посекли, кого полонили. И твердь эту взяли бы без Жирослава. Где его носит… — Мечеслав говоря так в очередной раз, посмотрел на лесную дорогу и замолчал на полуслове. Там, по двое вряд, блистая броней, из леса выезжали всадники.
— А вот и Жирослав! Легок на помине! — Воскликнул было Жилята, и тот час осекся. Одето в броню было едва ли два десятка, ехавших впереди, воинов. За ними потоком текли конники в белых, серых, черных, бурых и каких-то пестрых, полушубках и кожухах, простых, или ярко украшенных вышивкой. На головах у них были шапки.
— Это не наши! — Первым проявил сообразительность Мезеня. — А кто?
На этот вопрос ответил провожатый. Указывая пальцем на покачивавшийся над головами передних воинов хвостатый значок, он произнес.
— Это Пургаз. — И, переполняясь волнением, воскликнул. — Эрзя идут!
И был услышан ближайшими дружинниками. Те тут же встревожено заозирались. Увидели нового врага и весть об этом, повторенная ими на все лады вихрем понеслась над войском, волнуя людей и внося суматоху. Сразу много воинов стало поворачивать в сторону этой новой опасности, остальные пока оставались на месте и готовый к атаке строй войска распался. Тотчас над ним послышались возгласы.
— Мы в западне!
— Все пропадем тут!
Общий настрой войска, выразил вернувшийся с полдороги Ероха. Не стесняясь слышавших его воинов, и не выбирая выражений, он напустился на воеводу.
— Что… дождались!? И где твой… Жирослав? Попали меж молотом и наковальней! И что теперь скажешь ты стратиг…?
— Что я скажу?! — Глухо, почти шепотом промолвил Мечеслав, Ероха заглянул в его посиневшие от гнева глаза, и поток брани сразу прервался. Он даже отодвинулся на шаг от воеводы, но тот уже подавил в себе ярость.
— Что я скажу? — Разжал кулак. — Да то, что и раньше. Мы будем их бить. Сперва собьем этих! — Кивок в сторону реки. — Потом повернем и ударим на тех. Мы сильнее в конной сшибке. Загоним их в лес и уйдем по реке. Про дочку Пургаса пока что забудем. — Мечеслав, обуздав гнев, говорил почти ровно и Ероха, почуяв, что гроза миновала, осмелился возразить.
— А может их не бить, а сразу по реке. Так мы уйдем и людей сохраним.
— На них броней нет и их кони быстрее. Начнем уходить, они нас догонят и все одно с ними биться придется. Так лучше сейчас. Пока кони свежи ну и они не все вышли из леса. Мы же не знаем, сколько их там.
Все замолчали, глядя на воинов Пургаса. Тех уже было не менее сотни, и Жилята еще раз вспомнил про Жирослава. Ероха отозвался глумливой насмешкой.
— Если шел за нами, то попался этим. Тогда его сейчас вороны доедают. — И заметив, как вдруг вздрогнул, побледнев провожатый, рассмеялся. — Что раб божий Александр? Уже пожалел, что с нами связался? Готов ты за Христа живот свой положить?
— Уймись ты уже! — Все же не сдержавшись, рявкнул воевода. — Ступай к своей дружине и исполни то, о чем мы сговорились!
Отослав старшину ростовцев, воевода обратился к Жиляте с просьбой занять место на правом крыле.
— У наших юнцов опыта мало. Ты проследишь, что бы они не зарвались. И пусть твой кмет вернет боевой рог Изяславу. Как его услышишь, дружину поворачивай. Да смотри не мешкай! Нам еще нужно успеть развернуться и разогнать коней для удара. Сделаешь так? С Богом!
Торопясь занять место указанное воеводой, Жилята оглянулся на своих подопечных.
— Что с твоей кобылой? — Спросил у Мезени, указывая на окровавленный круп его лошади. Тот оглянулся и некоторое время, молча, смотрел на падающие в снег крупные красные капли.
— Язык проглотил?! — Прикрикнул Жилята.
